Страница 23 из 93
— Повезло, что не утонул! — заметил каштаново-рыжий, весь поросший редким волосом Левруз. — И ещё больше повезло, что встретил наших. На том острове люди бывают редко. Там ничего, кроме бейрельц, — этим словом, как я знал, обозначают обсидиан. — И есть нечего.
— Там, наверное, есть скуйлюа? — спросил я. — И… — я нарисовал мокрым пальцем по камню рыбу.
— Райна? — спросил Огадеан.
— Райна, райна, — покаивал я.
Так, запомним: «райна» — значит «рыба»…
— Райна непросто поймать. Это не скуйлюа! — сказал Огадеан и заржал, как будто сказал что-то уморительно смешное. Следом за ним заржали все, и я присоединился к коллективу.
— Райна — не скуйлюа! — на все лады повторяли они. — Вот уж точно! Как жаль! А так было бы хорошо: нырнул, набрал сколько надо райнатэ!
— А что за морем? — спросил я, стараясь говорить непринуждённо.
Огадеан поскрёб подбородок.
— Наверное, там тоже земля, как наша. Или совсем другая, ни на что не похожая. Никто там не бывал, — равнодушно сказал он.
— А далеко ещё посёлки, такие, как наш? — спросил я.
— Недалеко. Вон там, четыре дня по морю на лодке, ветер с моря, — подбирая слова, объяснила мне Аугрди.
— Откуда ты знаешь? — удивился я.
— Я жила там, — сказала девушка.
— А почему ты здесь?
В литературном перекладе упрощённого рассказа, который сопровождала пояснительная жестикуляция и даже несколько чертежей скетчей мокрым пальцем по камню, её история выглядела так.
Оказывается, компания из их посёлка отправилась в море, на охоту на зигилва: так назывались какие-то крупные морские звери. С пятью парнями отправились две девушки, решившие отдохнуть душой и телом и скрасить добытчикам досуг. Но охотники сами стали добычей: на их стоянку напали «кморы». Как я понял, это были какие-то лесные монстры, похожие на людей, но гораздо больше и сильнее. Охотники отбились и даже убили обоих кморов, но потеряли троих парней, а вторая девушка была тяжело ранена. Экспедиция решила вернуться домой, но проклятые лесные монстры как-то повредили их лодку, она потеряла управление, наполовину затонула и стала дрейфовать по волнам. Вторая девушка умерла, ещё одного парня утащил гваразул, и через пять дней скитаний терпящих подобрал катамаран морских охотников из нашего посёлка. Спасители отвезли обоих выживших в их родной посёлок, но Аугрди решила уйти с нашими. Её прежние соплеменники не возражали.
— Так бывает, — подтвердила «Юлька»-Гилдрис. — Я помню, из нашего посёлка ушла одна девушка, потом ещё одна, а один парень перешёл к нам. Красивый, сильный, смелый, ласковый, хорошо трахался, мне нравилось с ним.
— Гемтурро? — спросила Морбис.
— Да, он, — кивнула «Юлька»-Гилдрис.
— Да, Гемтурро… — Морбис мечтательно заулыбалась и произнесла непонятную мне фразу, услышав которую, парни заржали, а Огадеан шлёпнул её по заднице.
— Я его знаю? — спросил я, ощутив нефиговый укол ревности.
— Нет, — спокойно ответила «Юлька»-Гилдрис. — Он погиб на охоте в лесу.
* * *
Итак, что мы имеем? А нихрена да хрен собачий под соусом из голубых ягод. Что там за лесом — никому неведомо. Каково житьё за морем — без понятия. Вся Ойкумена — на побережье. Наш посёлок — не единственный: вражды между селениями, как я понял, нет (хватает чудовищ из леса и из моря), но и большой дружбы, кажется, тоже нет. Судя по тому, как живут мои новые соплеменники, каждая община обеспечивает себя всем необходимым, то есть потребность в меновой торговле отсутствует. Хотя это ещё предстоит выяснить.
Взаимодействие общин ограничивается перемещениями отдельных общинников: Машка из деревни Неурожайка ушла трахаться в село Задери-Подольское, а Гринька с Неладных Выселок — в слободу Гнилогадово. Разумная мера, предупреждающая вырождение. Наверное, переход в чужую общину сопровождается какими-то обрядами, символическим или вполне весомым выкупом и, наоборот, платой за вход. Хотя вот с меня ничего не требовали, приняли, как так и надо, учат всему, девицы не дают загрустить, Тормино взял в опасную экспедицию…
То есть доверяют? Считают своим? Или… Где, мать вашу, подстава?