Страница 19 из 20
Мазут понял без слов. Он вскинул свой бас-арматуру и со всей дури вогнал его в днище танка, одновременно нажав на резонансную педаль. Рашпиль ударил по струнам, создавая встречную волну.
Сцена 34. Прыжок Веры
Танк, подброшенный колоссальной энергией звука, оторвался от края «стертой» дороги. Многотонная махина взмыла в воздух, перелетая через белую бездну прямо к подножию Радиовышки. В этот момент время замедлилось. Рашпиль видел, как внизу проплывают пустые улицы, как замирают в шоке Стиратели.
— ГРА-А-А-АХ! — взревел танк, приземляясь на гранитные плиты площади перед Вышкой. Гусеницы лопнули, броня треснула, но они были на месте.
Из Вышки начали выходить «Серафимы-Глушители» — элита элит. Шестикрылые гиганты с завязанными глазами, в руках у которых были не мечи, а огромные камертоны.
— Ну что, — Рашпиль вытер кровь с лица и вставил кассету в деку, подключенную к «Зуботычине». — Финальный концерт. Без права на бис.
Глава 11: Лестница в небо (Вертикальный предел)
Танк заглох, испуская облака едкого черного дыма, который в стерильном воздухе площади выглядел как плевок в лицо богу. Люк вылетел со скрежетом, и банда вывалилась на гранитные плиты. Прямо перед ними возвышалась Радиовышка «Голос Порядка» — шедевр фрактальной геометрии, уходящий шпилем в самые облака.
— Дверь закрыта! — крикнул Сквозняк, дергая за невидимую ручку силового поля. — Это монолит! Она не открывается, она... осознается!
— Сейчас я помогу ей «осознать» реальность, — Мазут сплюнул кровью и, перехватив «Левиафан» за гриф, со всей дури впечатал резонансную «Вилку» в силовое поле.
Раздался звук, похожий на визг тысячи циркулярных пил. Синее марево поля задрожало, пошло помехами и с громким «хлопком» лопнуло, осыпая плиты искрами статического электричества. В стене башни образовался рваный проход.
Сцена 35. Первый этаж: Лобби Бюрократии
Внутри их встретили не солдаты. Весь огромный холл был забит «Секретарями Истины» — безликими фигурами в белых костюмах, чьи пальцы бесконечно стучали по невидимым клавиатурам.
— ОБЪЕКТЫ... НЕ... ЗАПИСАНЫ... НА... ПРИЕМ... — хором выдали они, и из их ртов посыпались острые, как бритвы, листы гербовой бумаги.
— У меня абонемент! — рявкнул Рашпиль, выдавая аккорд, который превратил бумажный шторм в конфетти. — Мазут, расчищай дорогу! Ги, сними их «старшего менеджера»!
Ги Енна поймала в прицел фигуру на балконе, которая дирижировала этим бумажным хаосом. Выстрел — и «менеджер» разлетелся на кучу скрепок и пустых бланков. Мазут просто шел напролом, работая басом как косой, скашивая ряды «Секретарей» под корень.
Сцена 36. Лифтовая шахта и Ультразвук
— Лифты отключены! — Сквозняк вогнал ключ в панель управления, но та лишь плюнула в него искрами. — Придется по техническим лестницам! Это пятьсот этажей чистого ада, парни!
— Значит, будем подниматься с огоньком, — Рашпиль перепрыгнул через груду офисного мусора.
На лестничных пролетах их ждали «Серафимы-Глушители». Они парили в воздухе, и их камертоны издавали звук такой частоты, что у Сквозняка лопнули капилляры в глазах.
— Они... режут... мысли... — простонал он, падая на перила.
Ги Енна хладнокровно прицелилась в камертон ближайшего ангела. Пуля попала точно в металл. Резонанс от столкновения двух звуковых волн был таким мощным, что Серафима вывернуло наизнанку его собственной святостью.
— Не слушайте их! — крикнула она. — Пойте сами! Любую чушь, лишь бы не дать их ультразвуку захватить ваш мозг!
Сцена 37. Грайндкор-подъем
И они запели. Мазут рычал рецепты стейков от Хрона, Сквозняк орал матерные частушки из подворотен Рая, а Рашпиль выдавал лютые риффы из «Инвентаризации Ада». Эта какофония создала вокруг них защитный кокон хаоса, сквозь который не могла пробиться ни одна стерильная волна Архитектора.
Они бежали вверх, оставляя за собой разбитые зеркала, расплавленные микросхемы и кучи золотых перьев. На 400-м этаже Мазут просто вышиб стену лестничной клетки, чтобы срезать путь через серверную.
— Почти... на месте... — хрипел Рашпиль, чувствуя, как нимб на затылке раскалился добела, прожигая кожу. — Вижу передатчик!
Перед ними возникла последняя дверь — массивная плита из чистого Света. За ней начинался Главный Эфирный Зал.
— Ну что, «Апёздолы»? — Рашпиль вытер пот с лица, сжимая в руке золотую кассету. — Время стать самой громкой ошибкой в истории этого мира.
Глава 12: Аудиенция в Белом Шуме (Финал)
Массивная плита Света перед ними не просто открылась — она всосала в себя реальность. Рашпиль обернулся к своей банде. Мазут тяжело опирался на «Левиафана», его кожа была покрыта сетью мелких порезов от зеркальных осколков, но взгляд горел багровым упрямством. Ги Енна хладнокровно перезаряжала винтовку, а Сквозняк лихорадочно соединял последние кабели на переносном усилителе.
— Дальше я сам, — бросил Рашпиль, перехватывая гриф «Зуботычины». — Держите дверь. Если они прорвутся до того, как я нажму «Play», вся эта беготня была зря.
— Удачи... фронтмен... — пробасил Мазут, разворачиваясь спиной к свету и вскидывая свой бас-таран навстречу новой волне Серафимов. — Мы... не... пропустим.
Сцена 38. Тронный зал Пустоты
Рашпиль шагнул внутрь. За дверью не было этажа или оборудования. Там было Ничто. Бесконечное белое пространство, лишенное теней, углов и звуков. В самом центре, за рабочим столом из чистого кристалла, сидел Он. Архитектор.
Он не выглядел как бог. Это был усталый мужчина в идеально отглаженном белом костюме, чьи глаза напоминали потухшие экраны старых мониторов.
— Здравствуй, Рафаэль, — голос Архитектора не звучал, он возникал сразу внутри черепа, чистый и безэмоциональный. — Ты принес ту старую запись. Ты думаешь, она что-то изменит?
Рашпиль подошел вплотную, его грязные берцы оставляли масляные следы на «стерильном» полу. Он выложил золотую кассету на стол.
— Она изменит всё. Потому что на ней ты не «Архитектор». На ней ты — человек, который боялся ошибиться. И этот страх породил весь этот тихий концлагерь.
— Ошибка — это энтропия, — Архитектор даже не взглянул на кассету. — Я создал гармонию. Я спас вас от хаоса, от боли, от... диссонанса.
— Ты спас нас от жизни! — Рашпиль ударил кулаком по столу. — Ты вырезал из нас всё, что делает нас настоящими! Боль — это часть мелодии! Диссонанс — это то, что заставляет сердце биться чаще!
Сцена 39. Последний аккорд