Робинзон 3

По местному обычаю устройство было оснащено ментоблоком, который стал показывать мне картинки с желаемыми фасонами причёсок и бород. Бороду я пожелал радикально укоротить до состояния недельной щетины, а на голове выбрал очень короткую причёску, подобные которой ношу с армейских времён. Девайс приказал закрыть глаза, а потом ещё и залепил их сам сверху -- мягкой повязкой, вроде той, которую используют для сна днём. Раздалось пятисекундное -- вжииик! -- прибор снял повязку с глаз и стал показывать мне (ментально!) результат со всех сторон: довольно молодого, коротко стриженого и слегка небритого мужика, скорее, парня лет тридцати, с моей физиономией, но из периода моей молодости. Не было даже белых пятен на месте сбритой гривы на голове и бороды -- кожа была равномерно-коричневой от загара: местному солнышку волосы явно не мешали до кожи добираться.

Пока я стелил постель (где ты, пароходный гамак, не требующий таких титанических усилий!), в дверь негромко постучали. Уже догадываясь, кто бы это мог быть, я подошел и открыл.

За дверью, в коридоре, стояла Мария Васильевна, держа под мышкой большую бутылку вина, на которое я целомудренно глазел во время ужина, а в руке -- стопку керамических кастрюлек и судочков из общепита на общем металлическом кронштейне-захвате типа "тросточка", распространяющую одуряющие ароматы. Халатик на Марии Васильевне требовал называть её сразу же Машенькой и немедленно целовать в маняще приоткрытые губы. Мои губы невольно расплылись в улыбке (подозреваю, что дурацкой).

-- Ой, -- испуганно сказала Машенька, -- я не туда попала, извините!

-- Правильно вы попали, Мария! -- сказал я успокаивающе. -- Очень рад вас видеть! Заходите -- хотел ещё за ужином немного попраздновать ваше освобождение, но при Дружке было немного неудобно.

-- Я так за ужином и поняла, -- весело пропела разом разулыбавшаяся и слегка зарозовевшая щёчками Машенька, проскальзывая мимо отступившего в сторону меня, пропускавшего её вполне свободно, но проскальзывала гостья так, чтобы я всем телом полноценно ощутил увиденные днём впуклости и выпуклости её фигуры. А она вполне ощутила немедленную реакцию на свою провокацию определённой части моего тела, прямо скажем, удивившую меня своей интенсивностью и объёмом.

Машенька быстро прошла к столу на кухне, расставляя на нём принесенные явства. А я закрыл дверь на замок и пошел следом, безуспешно пытаясь запахнуть спереди халат, покрой которого не предусматривал внезапно возникшую здесь часть тела. Тут гостья избавилась от поклажи, повернулась ко мне и мы вдруг оказались совсем рядом -- я даже не понял как, но во вполне себе состыкованном состоянии: и сверху (страстно целуясь), и снизу (там всё как-то сразу правильно нашлось, совпало и попало куда надо совершенно точно без каких-либо усилий с моей стороны).

Держа Машу на весу, я быстро дошел до удачно застеленной кровати, где с удовольствием выполнил сложное силовое упражнение: плавно улечься на спину, удерживая на себе килограммов семьдесят лакомой женской плоти, которая уже вполне непринужденно совершала на мне размашистые движения, не оставлявшие сомнений в их назначении, при этом закатила глаза и тихо рычала низким голосом, совершенно, похоже, утратив дар членораздельной речи.

Уже лёжа под упоённо скачущей дикой всадницей, явно "без головы", я решил проверить, сработает ли упомянутое Дружком наращивание длины и объёма того, на чём так страстно отрывалась Маша. Всё отлично сработало: Маша забилась на мне в сильнейших судорогах, пытаясь расплющить спазматически пульсирующими мышцами своего малого таза внезапно укрупнившееся "седло", а на ноги мне ощутимо потекло горячее, от потока феромонов которого у меня окончательно снесло голову -- и больше я ничего уже не помнил, до самого раннего утра, когда то ли проснулся, то ли очнулся.

Но всё же, похоже, мы так и заснули, в "состыкованном" состоянии. Что примечательно, сохранилось и твёрдое наполнение у меня, и сочная готовность у Маши. Более того, я вдруг осознал, что мы оба очень медленно двигаемся, рефлекторно совершая во сне движения, с которых наш совместный вечер без ужина с вином и начался.

-- Феденька, ты зверь! -- прошептал мне на ухо нежный голосок вчерашней графини Монте-Кристо. -- Ты не дал женщине даже выпить и закусить -- набросился сразу! А на вид -- сама воспитанность, обходительность, тактичность.

-- Это в патлах и бороде я был сама воспитанность, обходительность, тактичность, -- сообщил я коварной соблазнительнице, приходящей в гости в халатике по самое не могу, позволяющем уверенно диагностировать отсутствие нижнего белья, вдобавок, не застёгнутом спереди вообще ни на что. -- Но как раз перед твоим приходом я всё это сбрил. И теперь, в бритой ипостаси, я начинаю утро с нещадного пользования всего, что подворачивается -- догадайся подо что. Сегодня мне подвернулась ты, несчастная жертва моих самых низменных страстей...

-- А мне кажется, это ты мне с утра подвернулся, -- низким "ночным" голосом тихо сообщила мне Маша. -- Двенадцать лет не видеть рядом ни одного мужика! А тут оно является, всё такое разлюли-блаародное... -- движением тренированных бёдер Маша перевернула меня снова на спину и резко, с явно различимым хлюпаньем, с места, сразу взяла в галоп...

-- Скажи, а слышала ли ты в своём древнем 1982-м году про "Камасутру"? -- поинтересовался я у милой Машеньки, лежавшей в изнеможении рядом, смешно оттыпырив свои зацелованные вспухшие губки, где-то после полудня, когда уже попросил у связавшегося со мной ментально Триподва отгул на весь день "по личным обстоятельствам" (тот благодушно пожелал мне хорошего отдыха и заверил, что срочной необходимости во мне пока нет, а в убежище все заняты приведением в штатное состояние его систем и процессов), а также заверил (ментально!) всполошившегося Дружка, что исходящие от меня потоком ощущения -- вполне нормальны для вида homo sapiens и не связаны с проведением интенсивных работ за пределами физиологических возможностей моего организма (типа "бункеровки" угля со вчерашнего вечера или одновременной топки с того же времени 16 котлов нашего парохода), -- так что спасать меня не нужно, и помогать мне -- тоже. Сам Дружок находился в полной эйфории: он освоил ментальное управление своими тремя "паучками" и теперь занимался (с их помощью) тем, что ему всегда хотелось сделать, но он стеснялся меня об этом попросить. Обсуждать подробнее этот момент собакен категорически отказался, быстро попрощался и "отключился", разорвав связь.