Страница 4 из 85
-- Да, конечно, сейчас сделаю цветочный чай! -- засуетилась Мария, повернувшись к кухонной стойке, что-то там включая (зашумела вода), а я присел на стул у круглого столика, осматривая камеру номер 34 изнутри. Должен заметить, что вряд ли на Земле 95% людей живёт в более комфортабельных и просторных квартирах, пусть и запираемых охраной снаружи. Мирмиты были крупнее людей, поэтому их "тюремная камера" выглядела бы для жителей нашей страны "сталинским ампиром" министерского уровня: и высота потолков, и площади помещения внушали. Ну и на мебели, вещах для узников никто и не думал экономить. Мирмиты явно создали уровень материального изобилия, позволяющий такие вопросы игнорировать как сущую мелочь.
Я специально занял женщину простым и знакомым делом, чтобы она немного успокоилась и отошла от шока -- есть у простых знакомых дел такое лечебное свойство. Дружок тем временем залёг у двери и с любопытством осматривался вокруг, а Триподва застыл рядом с дверью, сообщив мне ментально, что будет контролировать ситуацию. Я, ментально же, предостерёг Триподва от нечаянной агрессии в ответ на любые реакции женщины, сообщив, что реальной опасности нет, я и сам справлюсь, если что.
Мария закончила колдовать с заваркой и принесла мне на стол чайничек с результатами колдовства, две керамические белые чашки и вазочку с печеньем, явно собственной выпечки. Разлила по чашкам темно-розовую жидкость с ягодным запахом, присела за стол напротив и напряженно на меня посмотрела.
-- Сразу скажу, -- сообщил я, прихлебнув из чашки вкусный и густой цветочный напиток. -- Мы не спасательная экспедиция. Я попал сюда около трех месяцев назад, с Земли, из 2023 года. Всех приключений рассказывать не буду -- это долго, но сейчас, так уж получилось, вроде как призван в убежище на должность того, кто помогает местному голему решать неразрешимые для машин проблемы. Как-то так. Вы сейчас в любом случае покинете эту камеру и перестанете быть заключенной -- из того, что я знаю, нет никаких причин держать вас в тюрьме: вы и так отсидели в ней десять лет ни за что и чудом остались живы, собственно, вы единственная выжившая из не роботов.
Женщина сидела напротив меня и молча плакала: по щекам её катились слёзы.
-- Ну-ну, -- мягко сказал я, -- успокойтесь! Всё будет хорошо! В любом случае! Просто расскажите мне сейчас честно, без утайки, как вы попали сюда: и на планету, и в убежище? Точная картина мне важна, чтобы понять, как лучше вам помочь. Здешний мир, мягко говоря, не безопасен, и просто вывести вас за ворота убежища и оставить одну (формально "освободив") -- всё равно, что отправить на смерть! Причем, не самую легкую. Чтобы безопасно вернуть вас в нормальную жизнь (если это возможно!), мне и нужно знать, где эта жизнь протекала и как вы здесь очутились?
Мария достала чистый носовой платочек и вытерла слёзы, глубоко дыша, успокаиваясь. Потом стала рассказывать:
-- Училась в Ленинграде, в университете, на третьем курсе, в 1982 году. Поехала на каникулы домой, к родителям, в Петрозаводск, в Карелии. Попала просто: занималась парашютным спортом, полетела на тренировочный прыжок, набирала норматив на кмс (кандидат в мастера спорта). Прыгнула с трёх тысяч, парашют раскрылся, внизу лётное поле аэроклуба. Вдруг -- какое-то облако. Пролетела через него. Посмотрела вниз -- а там море и скалы, поросшие лесом. На скалы меня и вынесло. Повезло: не убилась при приземлении -- парашют попал в крону дерева, только руку слегка оцарапала. Раскачалась на стропах, добралась до веток у ствола дерева, стропы обрезала стропорезом, спустилась вниз, стою, осматриваюсь. Тут какие-то железные хмыри выскакивают, хватают меня и тащат. Кричала, конечно, от испуга. Сопротивлялась. Могла что-то сломать -- дралась от страха. Притащили в комнату, а там вот этот -- и Мария кивнула на Триподва. -- Сказал без слов, прямо мне в голову: "Вы подозреваетесь в попытке диверсии и срыве эвакуации убежища. Чем сможете опровергнуть подозрение?". А я кричу: "Верните меня домой! Я ничего не знаю! Какое убежище?! Какая диверсия?!". Он железных хмырей вызвал -- они меня сюда привели. И держат здесь. Уже двенадцать лет по земному времени -- я местные годы в земные пересчитала...
-- Власти утверждают, что вы портили имущество, охранников из строя выводили, пытались бежать...
-- Конечно, пыталась! А вы бы не пытались? Засунули в тюрьму без вины и не выпускают. Похоже -- до смерти сидеть приговорили! А за что? В соседних камерах, кто сидел, все умерли -- я случайно узнала. Вот и пыталась хотя бы до людей добраться. Потому что охрана -- болваны железные, только и долдонят прямо в моей голове: "Не положено! Соблюдайте режим! Последний приказ голема -- задержать! Приказа голема отпускать -- не было!".
-- Понятно, -- сказал я. -- Вкратце: с вами случилось несчастье -- хозяева убежища улетели в момент, когда вас задержали роботы охраны, управляемые роботом-големом, выполняющим функции командира убежища в отсутствии живых разумных. И голем, и роботы подчиняются протоколам -- правилам, заданным их создателями. По протоколам задержать вас могли, а освободить, без приказа хозяев, -- нет. Поэтому вы и провели в тюрьме все эти годы. Так получилось, что я оказался здесь первым с момента отлета хозяев живым разумным, способным принимать решения вне протоколов.
Я повернулся к Триподва и сказал голосом, чтобы слышала Мария:
-- Я освобождаю заключенную номер 34 из тюремного заключения. Она не является диверсантом и не пыталась помешать эвакуации. Её попадание сюда -- случайность. Я сам оказался здесь при схожих обстоятельствах. Она не является жительницей этого мира -- она из прошлого моего мира, из которого я сам попал сюда. Её рассказ достоверен и является правдой. Поэтому она не могла вести никакой враждебной деятельности против убежища, его хозяев и персонала.
-- Что нужно сделать, чтобы моё решение вступило в силу и Марию выпустили отсюда со мною -- под мою ответственность? -- мысленно спросил я Триподва, чтобы не вызывать очередной поток слёз у Марии.
-- Всё уже сделано, -- мысленно ответил Триподва. -- Голем подтвердил ваше решение, как разумное и обоснованное, Фёдор Павлович. Мы все можем возвращаться наверх, на административный уровень убежища. Марии Васильевне уже выделено и сейчас расконсервируется жилье в жилой зоне. Ваше жильё расположено рядом и уже готово к заселению.
-- Мария может что-то взять отсюда с собой, на новое место жительства? -- спросил я Триподва, догадываясь, что у женщины за 12 лет жизни не может не образоваться дорогих ей вещей -- даже в тюрьме.