Страница 33 из 85
12
Новый день начался у нас с Машей с совместного похода в пищеблок. Маша с утра была рассеянной и погруженной в себя. На мои обеспокоенные распросы отмахнулась и сообщила, что с нею всё в порядке, просто она "загружена" по уши свалившимися на неё одновременно потоком новых интересных знаний и навыков с ментограммы мирмитской письменности, а ещё больше -- откровениями, представшими перед нею в результате анализа записей и фоточек сибирского Казановы. Сейчас она, как исследователь, разрывалась между двумя рабочими гипотезами о причинах наблюдённого распутства сибирских дамочек: (1) системный семейный недотрах и (2) "с жиру бесятся" (с). Обе гипотезы пока что злобно грызлись в машином сознании и ни одна не могла победить другую.
-- А если обе причины сразу? -- высказал я осторожную догадку. -- Вместе с третьей: не любят дамочки своих мужчин. Вот совсем. Но живут -- грех жаловаться, потому и терпят (с).
-- В этом что-то есть... -- просияла Маша, чмокнула меня в щёку и умчалась продолжать свои штудии.
А я с утра ментально запросил аудиенцию у голема. Короткую, на пять минут, для официального заявления. Голем, похоже, слегка удивился, но сообщил, что готов принять меня немедленно, как только я подойду в его машинный зал. Там я через десять минут и оказался.
-- Рад видеть вас, Фёдор, -- выразил своё расположение главкибер. -- Что вы хотели бы заявить?
-- Я, Государь убежища Вандеон Фёдор, от себя, и от лица моего соправителя, ментата Дружка, хотел бы официально заявить следующее. Мы оба полностью осознаем временный и вынужденный обстоятельствами характер нашего пребывания у верховной власти убежища Вандеон. В связи с чем сообщаем, что уступим эту власть по первому требованию голема убежища Вандеон более достойному Государю безо всяких проволочек с нашей стороны, безоговорочно и немедленно. Остаемся безусловно верными нашей клятве служения убежищу Вандеон до момента, когда в этом исчезнет необходимость и нас об этом известит голем убежища. Конец официального заявления.
Мне показалось, что голем убежища даже удивленно выдохнул (хотя какие могут быть выдохи у огромного биокомпьютерного комплекса, занимающего немалый трехэтажный зал?), выслушав мою речь. Он секунду молчал, а потом сказал голосом, в котором чувствовалось неподдельное уважение:
-- Должен сообщить вам, Фёдор, что это первый случай за время моей службы големом убежища, когда Государи делают такое заявление о, фактически, добровольном отказе от власти, сопутствующих ей привилегий, прав и льгот. Я принимаю ваше заявление и официально вношу его в реестр управляющих документов убежища Вандеон. А от себя хочу добавить -- горжусь совместной работой с вами и вашим соправителем как образцом исполнения вами ваших обязанностей. Прошу вас продолжать вашу службу до наступления оговоренного вами момента. Благодарю вас от лица всего персонала убежища Вандеон и от себя лично!
На том мы с големом и расстались вполне довольными друг другом.
В сказанном големом мне очень понравились два момента: (1) голем внес моё заявление в реестр официальных документов убежища, что означало -- нас теперь нельзя просто тихо убить под предлогом "сопротивлялись освобождению места для настоящего, истинного Государя"; насколько я знал бюрократические системы, теперь голем будет против таких действий, как противоречащих регламенту работы убежища; новый Государь, конечно, может приказать голему нарушить регламент, но его действия будут официально зафиксированы как бессмысленное убийство, то есть, преступление и у мирмитов тоже; (2) голем выразил официальную благодарность за нашу службу, что позволяло совершенно обоснованно надеяться на безпроблемное выполнение наших с Дружком скромных просьб насчет парохода и места для жилья по завершении нашей службы; насколько я понял, мирмиты мелким жлобством не страдали даже по отношении к побежденным врагам, вроде "ментально кастрированных" эльфов, а в нашем случае речь шла о безукоризненно выполнивших свою часть обязанностей, пусть и временных, но служащих мирмитского государства, отнюдь не его врагов; денег тут не платили, да, но был их эквивалент в виде права владения земельным участком -- небольшим необитаемым островом в океане на слабозаселенной "дикой" планете, -- плата вполне себе заслуженная и никак не чрезмерная.
Настоящие попаданцы, вероятнее всего, просто не стали бы городить такое заявление, считая себя выше идиотских бюрократических игр, полагаясь больше на силу своего ума, твёрдость руки и меткость глаза. Но я настоящим попаданцем не был и за время общения с големом довольно ясно прикинул для себя базовые алгоритмы его работы. А убежищем управлял именно голем. Любой новый Государь, включая мирмита голубых кровей в яблоках, будет в убежище царствовать, а не править, просто потому, что индивидуальному организму не по силам конкурировать с миллиардно большей вычислительной мощью, контролирующей в реальном времени каждый чих огромного числа объектов управления в целой звездной системе. Дурачок, вздумавший это делать вместо голема, немедленно получит серию катастроф, затем -- получит по башке за это и Государем быть перестанет. Так что делал я свое заявление вполне продуманно и с ясной целью: остаться в живых, сохранить близких и обеспечить им нормальные условия жизни. Героических нагибаторов големов просят отойти в сторонку и ждать, когда их прихлопнут: устать в ожидании они точно не успеют.
Недолгая беседа с големом почему-то обессилила меня -- так бывает, когда за короткое время происходит интенсивная самоотдача: выложившись "до донышка", чувствуешь себя воздушным шариком, из которого выходит воздух. Хотя, разбирая суть произошедшего, можно было заключить однозначно: я сделал в сложившейся ситуации максимум возможного. Большего сделать пока было нельзя -- только ждать развития не зависящих от меня внешних событий у мирмитов, выполнять свою текущую работу по просьбам голема максимально хорошо, и учиться -- насколько хватит сил и времени. А затем -- модернизировать пароход для возможности в любой момент взойти на его борт и покинуть убежище своим ходом, направляясь туда, куда укажут обстоятельства ухода.
При медленно сочащихся в голове мыслях обо всём этом, я брёл в сторону своего дома от машинного зала, когда меня нагнал Триподва, поздоровался и сказал:
-- Государь, тут у нас проблема с эльфами: похоже, назревает массовый бунт!