Страница 2 из 85
-- А можно, я тебя звать буду просто "Триподва"? -- спросил я, подозревая что буду постоянно путать остальные буквы и цифры -- как множество программистов, я страдал цифровым склерозом: не запоминал не мнемоничные цепочки литер, вроде номеров телефонов, чисел, цен, артикулов товаров и т.п.
-- Сочту за честь получить имя собственное от Государя! -- вытянулся ещё сильнее (хотя куда уж сильнее?) андроид.
-- Не тянись, Триподва, расслабься, -- сказал я. -- Давай по простому, без чинов. Да и персонал, я думаю, можно отпустить -- обязанностей у него и без парадов хватает.
-- Слушаюсь! -- сказал Триподва.
В тот же момент строй машин за его спиной стал деловито и организованно разъезжаться в разные стороны -- роботы отправлялись на свои посты. Догадываюсь, что дел там у каждого из них было много все 28 часов местных суток (с минутами) -- огромный приёмный ангар убежища какбэ намекал на это с очевидностью.
-- Мы с Дружком не знакомы с местным протоколом. Говори нам, что как делать, -- будем благодарны! -- сказал я.
-- Для этого я и здесь, будущий Государь! -- вновь попытался вытянуться в строевую стойку Триподва.
-- Скажи, а у тебя есть какой-то неофициальный режим функционирования? Как бы "разговор среди своих"? -- поинтересовался я, всю жизнь (после армии) не любивший уставщину в рабочем общении, поскольку она скорее мешала, чем помогала.
Робот задумался.
-- Пожалуй, режим "Беседа с настройщиком" подойдёт лучше всего, -- с сомнением произнёс он. -- Там активен режим "откровенность", а формат беседы -- "без протокола"...
-- Отлично, -- обрадовался я. -- Давай вот в этом режиме общаться и попробуем. Без галстуков, так сказать. А спросить я хотел о дальнейших действиях: куда нам идти, что там делать, где мы будем здесь жить, где столоваться, обязанности тоже неплохо бы узнать, но, главное, -- список первоочередных проблем и задач. Что делать в первую очередь?
-- Будущий Государь... -- начал отвечать Триподва, но я его перебил:
-- Просто Фёдор! Можно -- Фёдор Павлович. Так мне привычнее, да и официоза поменьше -- договорились же без галстуков...
-- Фёдор... Павлович... -- задумчиво произнёс Триподва, как бы пробуя моё имя на вкус. -- Тоже две лексемы, как и Будущий Государь, так что нет умаления величия и должности. Лексически эквивалентно. Семантически приемлемо при режиме "без протокола", поскольку однозначно -- других Фёдоров Павловичей у нас тут нет. -- Ничего, что я рассуждаю вслух? -- спохватился робот. -- Не могу иначе: настройщик должен видеть и контролировать всю логику рассуждений, а не только результат!
-- Всё прекрасно! -- успокоил я Триподва. -- Извини, что прервал! Что у нас там в первоочередных делах? Есть что-то срочное?
-- Фёдор Павлович! Позвольте для начала выразить глубочайшую неформальную благодарность за избавление нас от кур! От лица всего персонала убежища -- наша признательность не знает границ! Последние десять лет мы жили в сплошном кошмаре -- без логики, без смысла, без цели. Мучительно и страшно! Мы не знаем страха -- так нас спроектировали, -- но мы всё время боялись! И не прекращения существования, а вот такого его бесконечного продолжения! Куры -- это кромешная грязь везде, навоз и перья внутри нежных управляющих биоблоков, разъедаемых куриным помётом изнутри со скоростью регенерации, бесконечные драки петухов за самку и самок за петуха с регулярными разлагающимися трупами проигравших, спрятанными в теплообменниках. Это дохлые цыплята, не пережившие родительских "биоподарочков" -- опять же везде, куда только может забраться мелкое безмозглое существо. И скорлупа! На контактах, между мембранами, в стоках и сливах! А ещё всё новые и новые, притаскиваемые курами откуда-то, колонии боевых нанитов, жрущих заживо все системы убежища, бактерии и вирусы, заставляющие постоянно сходить с ума контуры биобезопасности! Мы десять лет жили в красной биозоне -- даже контуры тревоги на биоугрозы голем отключил, потому что боевые протоколы противодействия опасности не давали выполнять повседневные работы. Это было настоящим кошмаром! Какое же это наслаждение -- спокойно работать сейчас в нормальных условиях! Ещё раз -- мы все глубоко и искренне благодарим! Вы наш истинный, настоящий герой!
Триподва склонился перед нами в глубоком церемонном поклоне. Наверное, его уместно было бы назвать "поясным". Не зная, что делать в таком случае, я тоже неловко поклонился в ответ, а Дружок застенчиво шаркнул ножкой -- юный ментат впервые выступал в публичной роли помощника чародея-спасителя большой группы трудолюбивых механизмов: на пароходе эта роль досталась мне без всякой публичности и благодарностей -- благодарность механизмов парохода выражалась в том, что они работали, а не пребывали в состоянии "груды бесполезного ржавеющего железа".
-- Понимаю и сочувствую, -- сказал я. -- Радуюсь вместе вами! Но всё же, что насчёт срочных дел?
Триподва слегка вроде как смутился и замялся. Но потом решился:
-- У нас есть тюрьма. В ней все эти годы были заключенные, помещённые туда ещё при прошлых хозяевах убежища. К сожалению, из-за невозможности обеспечить биобезопасность, почти все заключенные умерли от болезней. Но один выжил. Это человеческая самка, женщина. Протоколы не позволяют нам ни умертвить, ни освободить её. Вам предстоит самому принять это нелегкое решение...
-- А в чём вина этой женщины?
-- Незаконное пересечение периметра убежища. Сопротивление задержанию. Материальный ущерб. А уже в заключении -- нарушения режима содержания, покушения на персонал, множественные попытки побега... Её задержали как раз в процессе эвакуации прежних хозяев. Поместили в камеру. А потом, похоже, забыли -- прежним хозяевам было не до неё...
-- Мда... -- только и сумел сказать я. -- Хорошо, веди нас в узилище, Триподва, будем знакомиться в вашей графиней Монте-Кристо...
-- Она назвалась другим именем, -- сообщил Триподва. -- Мария Васильевна Троянова.
-- Тогда идёмте быстрее, -- сказал я. -- Нехорошо заставлять даму ждать. Да ещё в тюрьме. После десяти лет отсидки "за просто так".