Страница 24 из 34
10 глава
Последний день пути выдался солнечным и теплым, словно сама природа решила сделать им подарок перед финалом.
Они ехали по холмам, поросшим вереском — пока еще редким, но с каждым часом становившимся все гуще. Лиловая дымка стелилась по склонам, ветер доносил терпкий, чуть горьковатый запах цветов, и у Лианы захватывало дух от этой красоты.
— Кэйлем, смотри! — восклицала она, указывая то на особенно пышный куст, то на зайца, выскочившего из-под копыт лошади. — Это же настоящий вереск! Как в сказках! Представляешь, как здесь будет красиво, когда все зацветет?
— Представляю, — улыбался он, глядя не на вереск, а на нее — раскрасневшуюся, счастливую, с развевающимися на ветру рыжими волосами.
— А там, наверное, лес, — продолжала фантазировать Лиана. — Грибы, ягоды... Можно будет ходить собирать. И озеро должно быть — на карте озеро было. Будем купаться летом. А в доме я поставлю большие окна, чтобы солнце заливало все комнаты. И камин — огромный, как мы хотели. И кровать...
— Ты уже говорила про кровать, — рассмеялся он.
— И еще скажу! Кровать — это важно. Особенно когда у тебя такой высокий эльф.
— Опять я высокий?
— Опять. Смирись.
Он пришпорил коня, поравнялся с ней и, наклонившись, чмокнул в щеку.
— Смирился. Что хочешь еще?
— Хочу, чтобы этот день никогда не кончался, — мечтательно сказала Лиана. — Чтобы мы ехали вот так, по вереску, и знали, что впереди — наш дом. Настоящий. Где нас ждут.
— Ждут, — кивнул Кэйлем. — Ты, я и вереск.
— И кровать, — добавила она.
— И кровать, — согласился он.
Они рассмеялись и поехали дальше, предвкушая встречу с тем местом, которое должно было стать их убежищем, их крепостью, их домом.
Вересковый Лог встретил их тишиной.
Сначала Лиана не поняла, что не так. Просто смотрела на холм, где, по карте, должно было стоять поместье, и не видела ничего, кроме почерневших развалин.
— Где... — голос ее сорвался. — Где дом?
Кэйлем молчал. Он уже видел это раньше — сожженные деревни, разрушенные усадьбы, пепелища, от которых пахло гарью и смертью.
— Подожди здесь, — сказал он, спешиваясь. — Я посмотрю.
— Нет! — Лиана спрыгнула с лошади и побежала вперед, спотыкаясь о камни и корни.
Она бежала к тому, что когда-то было домом. К обгоревшим балкам, торчащим из земли, как сломанные кости. К черным стенам, частично уцелевшим, но закопченным до неузнаваемости. К пустым оконным проемам, в которых гулял ветер.
Она остановилась посреди того, что когда-то было залом. Сейчас здесь росли сорняки, пробиваясь сквозь обгоревшие доски пола.
— Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет...
Кэйлем подошел сзади, но не тронул, давая время осознать.
— Кто? — спросила она, не оборачиваясь. Голос дрожал. — Кто это сделал?
— Не знаю. Давно. Судя по всему, год или два назад. Трава уже пробилась, кусты растут.
— Год или два, — повторила Лиана. — А мачеха сказала... отец сказал... они говорили, что поместье ждет меня. Что оно в порядке. Что...
Она осеклась и вдруг засмеялась. Нервно, истерично.
— Конечно. Конечно же! Они знали. Они все знали! Ингрид знала, что здесь пепелище. И сестры знали. Потому и дали так легко. Потому и не спорили!
— Лиана...
— Они подарили мне мертвые земли! — закричала она, поворачиваясь к нему. На глазах блестели слезы, но она не плакала. — Понимаешь? Я ехала месяц! Месяц, Кэйлем! Думала о доме, о будущем, о нас! А они просто... просто избавились от меня! Отправили умирать в пустыню!
Она опустилась на колени прямо в траву, посреди пепелища, и закрыла лицо руками. Плечи ее затряслись — сначала беззвучно, потом все сильнее.
— Я никому не нужна, — рыдала она. — Отцу плевать. Мачеха ненавидит. Сестры презирают. А теперь еще и дом... единственное, что у меня было... его нет. Ничего нет.
Кэйлем опустился рядом. Сел на корточки, потом на колени, и осторожно, боясь спугнуть, обнял ее.
— Лиана...
— Уходи, — всхлипнула она. — Зачем тебе это? Ты свободен. Уходи, пока не поздно. Я ничего не могу тебе дать. Ни дома, ни денег, ни будущего.
— Глупая, — тихо сказал он, прижимая ее к себе крепче. — Совсем глупая девочка.
— Я не девочка, — пробормотала она в его грудь.
— Девочка. Которая не понимает самой главной вещи.
— Какой?
Он отстранился чуть-чуть, взял ее лицо в ладони и заставил посмотреть на себя. В темно-синих глазах горел ровный, теплый огонь.
— Дом — это не стены, Лиана. Не крыша, не окна, не камин, о котором ты так мечтала. Дом — это мы. Ты и я. Здесь, — он прижал ее руку к своей груди, туда, где билось сердце. — И здесь, — коснулся ее груди в районе сердца. — Все остальное можно построить заново.
— Построить? — она всхлипнула. — На что? У нас нет столько денег. Нет инструментов. Нет людей.
— У нас есть руки, — он показал свои — большие, сильные, в мозолях воина. — И у нас есть голова, — коснулся ее виска. — И есть желание. А больше ничего и не надо.
— Но лес вокруг... зима скоро...
— Значит, будем готовиться к зиме, — спокойно ответил он. — Я строил дома в лесу. Я знаю, как. Ты будешь помогать. Найдем уцелевшие постройки, приведем в порядок. Лес рядом — это дрова, это стройматериал. Озеро должно быть — это вода и рыба. Дичь в лесу есть — будет мясо.
— Ты не понимаешь, — прошептала она. — Это огромная работа. Мы не справимся вдвоем.
— Мы справимся, — он поцеловал ее в лоб. — Потому что у нас нет другого выхода. Потому что мы друг у друга есть. Потому что я не уйду. Никогда. Поняла?
Лиана смотрела на него сквозь слезы. И вдруг — впервые за этот страшный час — уголки ее губ дрогнули в слабой улыбке.
— Правда?
— Правда.
Она обхватила его за шею и прижалась изо всех сил.
— Я так испугалась, — шептала она. — Так испугалась, что останусь одна.