Страница 18 из 34
Он вернулся через полчаса, мокрый, но с довольным выражением лица. В руках он нес узел из какой-то ткани — видимо, оторванной от внутренностей кибитки.
— Смотри, — он высыпал содержимое у костра. — Немного вяленого мяса, почти целая буханка хлеба в масленой тряпице — сухая, представляешь? Нож, огниво, фляга, — он перебирал добычу, и Лиана смотрела на него с восхищением. — И одеяло. Промокло сверху, но середина сухая. Ночью пригодится.
— Ты... ты чудо, — выдохнула она.
Он поднял на нее глаза и усмехнулся.
— Просто воин. Привык выживать.
Они разделили вяленое мясо и хлеб, запивая водой из фляги. Для Лианы эта еда казалась вкуснее любых пиров в отцовском доме. Может, от голода. А может, потому что рядом был он.
— Холодно, — поежилась она, когда ветер задул под навес.
Кэйлем посмотрел на нее. Она дрожала, пытаясь согреться у огня, но пламя не спасало от пронизывающей сырости. Ее губы посинели, пальцы, протянутые к огню, были белыми.
— Иди сюда, — сказал он вдруг.
— Что?
— Иди. — Он откинулся спиной к скале и развел руки в стороны. — Тепло эльфа. Оно сильнее, чем у людей. Я согрею.
Лиана замерла.
— Ты предлагаешь... обняться?
— Я предлагаю тебе не умереть от холода до утра, — в его голосе не было насмешки, только спокойная забота. — Решай.
Она колебалась лишь секунду. Потом подползла ближе и осторожно прижалась к нему спиной, втискиваясь в кольцо его рук. Он был горячим — настолько, что сквозь мокрую одежду чувствовалось жаркое тепло его тела.
— Замерзла совсем, маленькая, — его голос прозвучал у самого уха, и по спине побежали мурашки.
Он укутал их обоих одеялом, прижимая ее крепче. Лиана чувствовала его дыхание на своих волосах, его грудь у своей спины, его руки, сомкнутые на ее талии. Сердце колотилось как бешеное.
— Спасибо, — прошептала она.
— Спи, — ответил он. — Утром будет новый день.
Но она не спала. И он не спал.
В тишине ночи, когда только костер потрескивал да где-то вдалеке ухал филин, Лиана вдруг повернулась в его руках. Медленно, осторожно, оказавшись лицом к лицу с ним.
Он смотрел на нее. В темно-синих глазах отражался огонь.
— Кэйлем, — прошептала она и нерешительно коснулась пальцами его щеки.
Он замер. Ее пальцы были холодными, но прикосновение обожгло.
— Теплый, — выдохнула она, проводя кончиками пальцев по его скуле, по линии челюсти, останавливаясь на губах.
У него перехватило дыхание.
В голове вихрем проносились мысли.
Она моя хозяйка. Она человек. Она не для таких, как я. Она...
Но когда она смотрела на него вот так — с робостью и нежностью в зеленых глазах — все доводы разума рассыпались в прах.
Он наклонился и осторожно, почти невесомо, поцеловал ее в висок. В рыжие пряди, пахнущие дождем и дымом. Просто поцеловал, прижимаясь губами к ее коже.
Лиана зажмурилась. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.
— Спи, — прошептал он снова, но в голосе появилась хрипотца.
Она уснула у него на руках, согревшаяся, укрытая одеялом и его заботой.
А он не спал.
Он сидел, глядя на огонь, и мысли его были горькими и сладкими одновременно.
Что ты делаешь, воин? Она человек. Она та, кто купила тебя. Та, кто дала тебе свободу, а ты отказался. Но она другая.
Он смотрел на ее лицо во сне — спокойное, умиротворенное, с чуть приоткрытыми губами. Рыжие ресницы отбрасывали тени на щеки. Она была прекрасна. Не той холодной красотой его сородичей, а другой — живой, теплой, настоящей.
Я не хочу быть ей другом.
Мысль пришла внезапно, но он не стал ее отгонять.
Я хочу видеть это лицо каждое утро. Хочу просыпаться и знать, что она рядом. Хочу защищать ее не потому, что должен, а потому что не могу иначе. Хочу...
Он закрыл глаза, чувствуя, как внутри разгорается что-то, чему он не смел дать имя. Что-то, что делало его слабым. И сильным одновременно.
— Я не хочу быть тебе другом, Лиана, — прошептал он в темноту, почти беззвучно. — Мне нужно больше. Я хочу оберегать тебя. Хочу встречать с тобой не одно утро. Хочу...
— Я не против.
Голос прозвучал тихо, но он вздрогнул, как от удара.
Лиана открыла глаза. В их зеленой глубине плескалось то же, что и в его душе.
— Ты не спала? — выдохнул он.
— Нет, — она чуть приподнялась, опираясь рукой о его грудь. — Слышала каждое слово.
— Лиана, я...
Она прижала палец к его губам, останавливая.
— Я не против, Кэйлем. Ты... ты мне тоже нужен. Не как раб. Не как друг. Как... — она запнулась, но договорила: — Как мужчина. Как тот, с кем я хочу встречать рассветы.
Он смотрел на нее, не веря. И вдруг, словно сломав последний барьер, потянулся к ней.
Их первый поцелуй был робким и нежным.
Он коснулся ее губ осторожно, словно боялся спугнуть. Словно она была драгоценностью, которую страшно разбить. Лиана выдохнула ему в губы и ответила, робко, несмело, впервые в жизни целуя мужчину.
Его рука легла ей на затылок, пальцы зарылись в рыжие волосы. Поцелуй углублялся, становился жарче, смелее. Она приоткрыла губы, впуская его, и мир вокруг перестал существовать.
Не было больше бури, леса, холода. Был только он. Его губы, его руки, его тепло.
Он прижимал ее к себе так, будто боялся потерять. Ее руки скользили по его груди, по плечам, зарывались в волосы. Дыхание сбилось, сердца колотились в унисон.
— Кэйлем, — прошептала она между поцелуями, и в ее голосе звучала такая жажда, что у него внутри все перевернулось.
Он скользнул губами по ее шее, вдоль ключицы, и Лиана выгнулась, прижимаясь к нему всем телом. Одеяло сбилось, холод ночи касался кожи, но им было жарко. Так жарко, что могли бы согреть весь лес.