Страница 88 из 91
— Нет, мне было больно, потому что я решил попытаться побороть шторм. Мы все знали, что я никогда не выиграю. Я понимал, что тебе нужно пространство, я ожидал, что это произойдет, — я честно говорю ей: — Но я не собирался позволять страху помешать нам быть вместе. Мы новички, все это ново, и на это нужно время. Это нормально — нуждаться в этом пространстве, Несс. Мы — это все, беда, и ничто не помешает мне воспользоваться этим.
Ее губы нежно прижимаются к основанию моего горла.
— Ты мать моего ребенка, Несс, и женщина, которую я люблю с тех пор, как встретил тебя на пляже много лет назад. Сейчас у нас нет ничего, кроме времени.
— Ты уверен? — шепчет она.
— Уверен ли я в чем?
— Что хочешь этого со мной? После того, как я так запаниковала, я была уверена, что ты больше не захочешь иметь со мной дело.
Я смеюсь:
— Я никогда ничего не хотел так сильно, как тебя, — я заверяю ее: — Я буду бороться за то, чтобы возвращаться к тебе каждый раз.
— Я была так напугана, — говорит она мне, — что не хотела с тобой прощаться. Я никогда не захочу прощаться.
— Никаких прощаний не будет, Несс. Только «до скорой встречи», слышишь меня? Мы не прощаемся.
— Обещаешь?
Мне наконец удалось убедить Несс вернуться в отель с Имоджен и Шоном, чтобы принять душ и вздремнуть. Это заняло много времени, но в конце концов она согласилась, уйдя уже больше двух часов назад.
Я провел это время, лежа в постели и снова болтая с доктором, надеясь, что смогу убедить его отпустить меня раньше. Он отказался, а потом сказал мне, что мои братья уже в пути, прежде чем он ушел. Я ненавидел находиться здесь, в то время как все приходят ко мне, ненавидел, что они были здесь в течение нескольких дней, ожидая меня.
Раздается тихий стук в дверь, прежде чем она открывается, показывая Торина, а затем Ретта, они оба одни.
— Где девочки? — спрашиваю я.
— Они в отеле, Ванесса приехала пару часов назад. Мы решили, что дадим тебе немного времени, прежде чем появимся сами, — объясняет Торин.
— Она была здесь все это время, — я качаю головой, темнота под ее глазами преследует меня.
— Мы не смогли заставить ее уйти, — Ретт опускается в кресло, чувствуя себя как дома. — Поверь мне, я пытался. Девушка, казалось, едва держалась на ногах.
— Она упрямая, — я потираю густые волосы многодневной давности на подбородке, которые действительно нуждались в стрижке.
— Она любит тебя, — говорит Торин, стоя ко мне спиной и глядя в окно, как за окном мягко падает снег.
Я киваю, соглашаясь.
— Я куплю тебе новую лодку, — говорю я ему.
Он резко поворачивает голову, на его лице появляется хмурое выражение:
— Мне насрать на лодку.
Лицо Ретта вытягивается, на него надвигается серьезность, которую я не часто вижу у своего младшего брата:
— Мы думали, ты умрешь, чувак.
— Разве ты однажды не сказал, что умирать не в моем характере? — я поддразниваю его, надеясь разрядить обстановку.
— Беру свои слова обратно, — раздражается Ретт. — Но если тебе суждено умереть, то только потому, что ты совершишь какую-нибудь глупость, например, получишь чертову пулю за одного из нас. Ты должен перестать так поступать, чувак, это раздражает.
Я хихикаю:
— Конечно.
— Он прав, — теперь Торин полностью поворачивается ко мне, скрещивая руки на груди. Я больше не чувствовал себя здесь старшим братом. — Ты пропустил первые два года жизни своего сына, потому что защищал всех остальных. Это не то время, которое ты сможешь вернуть.
— Я в курсе.
Я отвожу взгляд, качая головой.
— Мы семья, чувак, — Ретт встает, хлопая меня ладонью по предплечью. — Гребаные Эйвери. Мы ни хрена не делаем в одиночку.
— Я не смог бы, даже если бы захотел, — признаюсь я.
— Хорошо, — Торин продолжает хмуриться, снова поворачиваясь к окну.
— Это настоящее чудо, как ему удалось завладеть девушкой, — размышляет Ретт. — Он похож на медведя с поврежденной лапой.
— Заткнись, Ретт, — рычит Торин.
Но это просто заставляет нашего младшего брата смеяться. Всегда мешалка для дерьма.
Проходит еще пара часов, прежде чем девочки возвращаются в больницу, Ванесса выглядит более живой, но усталость последних нескольких дней сваливается с ее плеч.
Она забирается в кровать с одной стороны от меня, в то время как Итан садится с другой, на моем животе лежит открытая книга, в которую он смотрит, его пухлый палец обводит картинки внутри.
И все возвращается на свои места.
Больше никаких переломов или заноз. Все находится именно там, где должно быть.