Страница 85 из 91
Глава Сорок четвертая
Он лежит на больничной койке, стерильное синее одеяло натянуто до бедер, к нему подсоединены трубки и провода, глаза закрыты. Физически он выглядит прекрасно: у него бледная кожа и темные круги под глазами, но в остальном он выглядит невредимым.
Только он не просыпается. И, похоже, едва дышит.
С нами в комнате врач, он разговаривает с Торином и Реттом, и я слышу слово «гипотермия», прежде чем он продолжает говорить о том, что его вытащили из воды, и он не дышал. Есть слово «утопление». И «повреждение мозга». И «мы не узнаем больше, пока он не очнется».
— К-Кольт, — его имя срывается с моих губ, как прошептанная мольба, чтобы он услышал меня.
Я хватаю его за руку, лежащую поверх одеяла, и это кажется таким холодным по сравнению с теми теплыми руками, которые прикасались ко мне, любили меня и утешали. Ни единого подергивания, когда моя кожа соприкасается с его.
— Почему он такой холодный? — я слышу свой вопрос, проводя большим пальцем по коже на костяшках его пальцев.
Мне никто не отвечает. У меня такое чувство, будто я снова новоиспеченная мама, стоящая у края кровати и наблюдающая за тем, как поднимается и опускается грудь ребенка, чтобы убедиться, что он дышит. Кольт едва двигается, трудно разглядеть, поднимается ли его сильная грудь.
Если бы кардиомонитор за моей спиной не бился ровно, я бы подумала, что он умер. Паника охватывает меня; не кричащая, всепоглощающая паника, которая заставляет тебя набрасываться, а такая тихая, сокрушительная паника, которая, кажется, хоронит меня. Тот тип паники, от которого становится трудно дышать.
— Я не это имела в виду, — шепчу я, втягивая воздух, чтобы попытаться наполнить легкие, — я не это имела в виду. Пожалуйста, не оставляй меня.
— Мы дадим вам немного времени, — говорит доктор.
Тон его голоса вызывает тревогу, как будто он говорит нам подготовиться. Мрачное выражение его лица и опущенные плечи говорят мне, что у него нет надежды на выздоровление. Разве врачи не должны быть полны надежд? Разве они не должны были сказать нам, что делают все, что в их силах?
Этот такого не делает, он просто выходит из комнаты, оставляя нас всех стоять у постели Кольта, молясь, чтобы еще не пришло его время.
Он выглядит таким маленьким на больничной койке, совсем не похожим на человека, которого я знала. Это не Кольт. Это не тот выдающийся мужчина, которого я встретила однажды на пляже много лет назад. Это не тот мужчина, который ходил купаться в полночь или развлекал меня в играх еще долго после захода солнца.
Это не Кольт.
Мое сердце разбивается, чем дольше я смотрю на него, потому что это он, не так ли? Это отец моего ребенка и мужчина, которому принадлежит мое сердце. Мне приходится отвести глаза, боль слишком сильна. Я не знала, что можно физически чувствовать, как твое сердце разбивается, но я могу, я чувствую, как оно раскалывается надвое, боль такая сильная, что мне хочется вырвать ее из своей груди и отдать ему.
Как мне жить без него?
По крайней мере, раньше я знала, что он где-то и был жив, но сейчас, когда он выглядит беспомощным, когда смерть на расстоянии одного дыхания, я не могу представить мир, где его не существует. Что бы я когда-нибудь сказала Итану?
Чья-то рука опускается мне на плечо, и я подпрыгиваю.
— С ним все будет в порядке, — говорит Эверетт, и эти слова адресованы его брату, а не мне.
Я знаю, что у них были свои проблемы, знала, что они боролись за то, чтобы вернуть ту связь, которая была раньше, и даже если я не могла этого видеть, и Ретт, и Торин любят Колтена.
Он их старший брат, не по крови, но это не имело значения. Они выросли вместе, прожили вместе жизнь, и не только я в этой комнате разваливаюсь на части.
Торин выглядит бледным в углу, Майя прижимается к нему, и я могу только представить, насколько это больно. Он точно так же потерял жену и сына. И теперь его брат лежит на больничной койке, и ему приходится наблюдать за всем этим. Мне хочется залезть к нему в голову, чтобы узнать, о чем он думает. Теперь у него есть Майя, и я знаю, что она позаботится о нем.
— Я облажалась, — шепчу я, но с таким же успехом я могла бы выкрикнуть их, потому что все головы поворачиваются ко мне. — Я была так погружена в прошлое и в то, через что мне пришлось пройти, что даже не рассматривала его точку зрения. Я сказала ему, что мне нужно пространство. Я этого не хотела. Мне не нужно пространство. Я была так напугана, — я говорю им: — Так напугана, потому что я никогда не переставала любить его. Я не смогла заглянуть за боль, чтобы увидеть наше будущее, и он подумает, что я не хотела его. Что он мне не нужен.
— Несс, — Аррен подходит ближе.
— Он нужен мне! — кричу я. — Боже, он мне нужен.
Мои слезы капают ему на руку.
— Это все моя вина.
— Это несправедливо по отношению к тебе, — успокаивает Аррен.
— Вернись ко мне, — умоляю я спящего Кольта, — пожалуйста.
Мои пальцы обвиваются вокруг его неподвижной руки:
— Не говори «прощай», — я шепчу, прижимаясь губами к костяшкам его пальцев: — Пожалуйста, Кольт. Мне так жаль. Мне так чертовски жаль.