Страница 61 из 91
Это синее платье.
Нет. Голубое платье.
Его трудно не узнать, даже несмотря на то, что весной, когда я впервые увидел его, она подобрала к нему аксессуары, подходящие к зиме. Поверх был надет белый свитер, подвязанный поясом, но юбка осталась свободной и ниспадающей. Не может быть, чтобы я не запомнил это платье, как оно ниспадало на изгиб ее бедер или как оно дразнило до середины бедра. Сегодня на ней пара колготок и темно-коричневые ботинки, но, черт возьми, я бы узнал это платье, даже если бы оно было в лохмотьях.
Я до сих пор помню, как оно свернулось, когда она оседлала мои ноги, и как юбка растеклась у нее между бедер, когда она трогала себя под ней. Это чертово чудо, что я не падаю на колени прямо сейчас и здесь.
— Ты прекрасна, — заикаясь, выдавливаю я, прижимая к себе сына.
Великолепный румянец заливает ее щеки, и она застенчиво заправляет прядь светлых волос за ухо:
— Нам пора?
— Показывай дорогу, беда, — предлагаю я, следуя за ней, когда она направляется к двери, по пути хватая сумку с крючка.
— Ты уверен, что это нормально? — спрашивает она, запирая дверь за нами.
— Да, Несс, — я уверяю ее.
Пока мы спускаемся по тропинке, я подгоняю Итана, поднимая его, пока он не оказывается у меня на плечах, его крошечные ручки сжимают мои волосы, как поводья.
Ванесса смеется рядом со мной:
— Он вырвет тебе волосы, — предупреждает она.
— Возможно, так и нужно, — возражаю я.
Она ахает, как будто я ее обидел:
— Нет!
Я смеюсь, и хотя Итан крепко держит меня за волосы, он не тянет и не рвет их, он использует их скорее для удержания равновесия, пока хихикает от восторга, сидя у меня на плечах. И краем глаза я вижу, как Ванесса улыбается, идя рядом со мной, ее рука касается моей ноги при каждом шаге.
Это то, к чему я могу привыкнуть, то, что я вижу, как мы делаем снова и снова.
Я вижу, как она распухла и сияет из-за другого ребенка, вижу, как она баюкает новорожденного, пока я держу на руках нашего сына. Я хочу познать жизнь с ней.
Мы добираемся до дома Торина десять минут спустя, тащась по снегу и льду, так что наша кожа мерзнет, щеки Ванессы порозовели от мороза, но Итан, казалось, не возражал, даже если его собственные щеки были похожи на мамины. Он визжит от восторга, когда Майя открывает дверь, повторяет свое имя и ерзает у меня на плечах, чтобы я спустил его и подошел к ней, и она с радостью его принимает.
Несс тепло обнимает Майю, когда она входит, и жена моего брата мило улыбается мне, когда я следую за ней. Я не проводил здесь много времени с тех пор, как вернулся, с тех пор, как посвятил свое время Несс и Итану, но я бы никогда не догадался об этом по тому теплому приему, который мы получаем, направляясь в гостиную.
Аррен немедленно бросается к Ванессе, крепко обнимая ее, как вторую сестру, и Харпер тоже там, улыбается ей. Ванесса принимает все это на себя, разговаривая с ними, в то время как я приветствую своих братьев грубыми похлопываниями по спине и сдержанными кивками.
Я думаю, пройдет некоторое время, прежде чем мы будем в хороших отношениях, как раньше, Ретт чувствует себя преданным, в то время как Торин не знает, как справиться с тем, что я сделал для него, чтобы сохранить ему жизнь.
Оливия, сестра Аррен, просто неловко сидит перед камином. Она улыбается и разговаривает, но сразу видно, что ей здесь не место.
Она приветствует меня достаточно любезно, но быстро возвращается к своему телефону, слегка морщась. Мне жаль ее, я понимаю, как трудно приспособиться к такому образу жизни. И она, и Аррен прожили жизнь в центре внимания, постоянно общаясь и проявляя активность, но там, где Аррен испытывает облегчение от одиночества, которое приносит этот остров, Оливия, я могу сказать, нет. Не имело значения, что она собирается выйти замуж за настоящего дьявола, она не девушка из маленького городка.
Когда с приветствиями и разговорами покончено, Аррен опускается на землю рядом со своей сестрой, а Майя подходит к Торину, держа моего сына на бедре. Я знал, что она также была беременна своим первым ребенком от Торина, хотя они еще не объявили об этом публично.
Однако Ретт сидит перед камином, упершись локтями в колени, и пристально смотрит на нас с Ванессой, особенно на расстояние между нами.
— Посмотри на это, — улыбается Ретт, как чеширский кот. — Вся семья снова в сборе.
Он все еще зол на меня, даже если понимает, почему я сделал то, что я сделал, но он не скоро оправится от этого, и у меня такое чувство, что он собирается напакостить мне. Он никогда не сделал бы ничего, что могло бы навредить мне или Ванессе, но протыкать иголками и помешивать в кастрюле определенно входит в его набор навыков.
И мне придется смириться с этим до тех пор, пока он не почувствует, что по-настоящему прикроет меня.
А что касается Ретта, кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем он решит, что отплатил мне за то дерьмо, через которое я заставил его пройти с Аррен.
Похоже, мои братья поделились со своими девочками новостями об Итане, которые, я думаю, облегчили нашу с Ванессой жизнь. Ванесса нежно касается моей руки и направляется к месту рядом с Майей, а Ретт только шире улыбается.
Думаю, мне пора сесть и сыграть в ту игру, которую он собирается начать.