Страница 50 из 91
Проглотив комок в горле, я направляюсь на кухню и беру из холодильника немного еды, чтобы начать разогревать. Я слышу низкий баритон Кольта, его звучание так не соответствует дому, в котором на самом деле бывали только я и моя сестра. Я не слышу его слов, но глубина его голоса проникает сквозь стены, успокаивающий шепот, который успокаивает меня так же сильно, как, вероятно, и Итана.
Я не знала, как мне это сделать.
Как я должна сосуществовать и воспитывать ребенка с мужчиной, который имеет надо мной невидимую власть, который чем-то привязан ко мне, и я чувствую, как меня тянет назад.
Я боролась с воспоминаниями с тех пор, как он снова появился на острове, боролась со снами о его руках и губах и пыталась заглушить его слова.
Ради моего сына я должна оставаться сильной. Я не могу снова влюбиться в Кольта, тем более что я все еще пытаюсь встать на ноги после прошлого раза.
Я раскладываю еду Итана по тарелкам и беру одну из его ложек из ящика, направляясь в гостиную, где Кольт теперь держит его на коленях, перед ними раскрытая книжка с картинками. Итан указывает на яркие цвета на странице, в то время как Кольт пытается прочитать ее в перерывах между постоянными хватаниями за руки и повторением слов, которые произносит Колтен.
— Его стульчик для кормления вон там, — прерываю я их, указывая на маленький круглый обеденный стол, установленный в углу комнаты.
У нас не было столовой, да мы в ней и не нуждались. Я не ем до тех пор, пока Итан не ляжет спать, и обычно это либо остатки блюда, которое я принесла домой от Имми, либо лапша быстрого приготовления. Обычно к тому времени, как Итан ложится спать, я настолько выматываюсь, что готовить становится просто невыносимо.
Кольт относит Итана к его креслу и усаживает его на место, как будто он эксперт, застегивая ремни, чтобы он не вылез, прежде чем выдвинет стул и протянет руку за миской с едой.
Потеряв дар речи, я передаю ее, прислоняясь к спинке дивана, чтобы понаблюдать.
— Когда ты ешь? — спрашивает он меня, накладывая еду ложкой Итану, позволяя нашему сыну брать ее самому, направляя руки, чтобы она не разлетелась по всему столу.
— Позже.
Он переводит взгляд на меня, как будто чувствует ложь:
— Хорошо, но когда?
— Позже, — повторяю я, — когда он ляжет в постель.
Итан берет еду с ложки:
— Что ты будешь есть сегодня?
Я хмурюсь и хмурю брови:
— А что?
— Любопытно.
— Ну, это не твоя забота, Кольт, — я встаю с дивана, чтобы начать убирать игрушки, до которых не успела добраться раньше. — Он — твоя забота.
— Я не могу заботиться о матери моего ребенка?
— В какой-то степени, — пожимаю я плечами, — то, что ест упомянутая мама, к этому не относится.
Я бросаю горсть строительных кубиков в коробку с игрушками, откидываю волосы, которые нужно вымыть.
— И, для протокола, я ем. Каждый день.
— Я просто хотел убедиться, что ты проявляешь осторожность, — он комментирует.
Я скриплю зубами:
— Это не твое дело, но, если хочешь знать, я завтракаю и ужинаю, это немного, но я ем и занимаюсь спортом. Прошло почти три года с тех пор, как ты видел меня, я стала старше, я вынашивала и родила ребенка, и с тех пор мое тело претерпело столько проклятых изменений. Не возвращайся сюда и не жди ту же девушку, которую ты оставил, этой девушки здесь больше нет, — я огрызаюсь: — Мое тело и мои привычки в еде тебя не касаются, и я пригласила тебя не для того, чтобы ты комментировал это.
Я вижу, как он заметно морщится, прежде чем кивнуть и вернуться к кормлению нашего сына.
— Я собираюсь наполнить ему ванну, — ворчу я, вылетая из комнаты.
Кем, черт возьми, он себя возомнил!?
Я закрываю ванну и добавляю масла и пенки, прежде чем рухнуть на край, упираясь локтями в колени, чтобы спрятать лицо в ладонях.
Как жизнь превратилась из нормальной в такую всего за день!?
Боже, я хочу плакать. И кричать. И съесть столько мороженого, что меня стошнит от всего этого сахара. Я не испытывала таких эмоций с моего третьего триместра беременности, и мальчик был таким неряшливым. Я плакала из-за всего, обладала терпением льва с поврежденной лапой и спала так много, что могла бы впасть в спячку.
Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала, что все распутано.
Приготовив ванну, я пробую воду, а затем выключаю ее, подавляя бунт внутри себя, чтобы спуститься вниз и встретиться с ним лицом к лицу.