Страница 73 из 251
Я отпускаю руку Рейв и направляюсь к деревянному сундуку в изножье лежака, вырезанному из белого ствола плачущего виспа. Петли скрипят, когда я поднимаю крышку, открывая сокровища внутри: плащи, искусно сшитые топы и кожаные куртки — все того же мшисто-зеленого оттенка, в который она выкрасила это здание, — украшенные бледно-коричневыми пуговицами и изящной отделкой.
— Это принадлежало Мах, — шепчу я, поддевая крышку маленькой шкатулки, в которой хранятся броши для плащей и другие драгоценные украшения. Памятные вещи, которые она не успела передать Вейе.
Вещи, которые Вейя до сих пор не позволила себе принять.
Прочистив горло, я закрываю крышку, ставлю шкатулку обратно в сундук и приподнимаю стопку одежды, открывая пару бледно-коричневых сапог — до щиколоток, мягкая кожа колка податлива в моих руках. Хорошо разношенные за те фазы, что Мах проводила в юности, исследуя эти хребты.
Я улыбаюсь при мысли о том, как она носила их, взбираясь на крутые скалы вокруг деревни; волосы распущены, сердце свободно. Самый искусный мастер коричневых бусин из всех, кого я встречал, хотя она редко взывала к Булдеру, предпочитая передвигаться по его необработанным, зазубренным кряжам так, как он сам того хотел. Возможно, именно поэтому он уважал ее и так охотно склонялся перед ее редкими просьбами.
Я протягиваю сапоги. — У меня такое чувство, что они придутся тебе впору…
Рейв долго смотрит на них, снова встречаясь со мной взглядом. — Каан, я не думаю, что могу…
— Она была бы польщена, если бы ты ими воспользовалась. Как и я.
Рейв сглатывает. Наконец, она протягивает руку и берет их, глядя на сапоги и проводя пальцами вверх-вниз по перекрещивающимся шнуркам.
Тишина звенит между нами.
— Каан…
— Они твои.
Она встречается со мной взглядом, и в этом есть тяжесть. Уязвимость, которая возвращает меня к разговору, состоявшемуся сразу после того, как с нас сняли булавки. — Мне нужно, чтобы ты кое-что мне пообещал.
— Все что угодно. — Я убираю несколько непослушных прядей с ее лица и заправляю за ухо. — Всегда.
— Что ты не станешь вмешиваться. — Она ищет ответ в моих глазах, качаясь, словно маятник. — Что бы ни случилось, я должна сделать это сама.
Я трижды прокручиваю ответ в голове, прежде чем решаюсь произнести его вслух. — Я знаю, Лунный свет.
Никакие слова еще не казались мне такими горькими, царапая саму суть моего сердца.
Моей души.
Но я знаю, что она права. Нет ничего более личного, чем связь с драконом. И этот момент… он не мой. Не наш.
Он их.
Я должен отступить. Заблокировать свои защитные инстинкты. Свой бешеный страх потерять ее… снова. Я должен положить свое сердце на алтарь доверия и вложить каждый вдох в веру, что все будет хорошо.
— Это было слишком просто. — Ее глаза сужаются. — Скажи слова. Точно.
Я поднимаю руку, обхватываю ее лицо. Наслаждаюсь тем, как она подается навстречу моей ладони. — Если ты позволишь мне приготовить тебе нормальной еды перед уходом, я сделаю все, о чем ты просишь. Даже если это значит стоять в стороне и смотреть, как ты лезешь на этот гребаный столб в облака.
Намек на улыбку трогает ее губы. — Не фанатка запасов вяленого мяса Пирока?
Подавшись вперед, я целую ее в кончик носа. — Я могу лучше. — Я целую ее в лоб, задерживаясь, прежде чем прошептать, касаясь ее кожи: — Я оставлю тебя здесь, чтобы ты могла подготовиться.
Я направляюсь к двери, пока не сказал или не сделал какую-нибудь глупость. Пока не поддался порыву пичкать ее советами, пока мы оба не посинеем.
Это не то, что ей нужно, и я не чувствую, что она этого хочет — иначе бы попросила.
Ей нужно, чтобы я был сильной, надежной скалой рядом. Чтобы я подавил свой страх и поверил в нее… иначе я просто очередные кандалы, с которыми ей приходится бороться.
Очередной груз.
Я спускаюсь по лестнице, прохожу через кухню. Выхожу через заднюю дверь в холод, прокладывая свежую тропу через снег, пока не скрываюсь среди груды обледенелых кустарников — в безопасности, вне поля зрения, — прежде чем согнуться пополам и меня вырвало.