Страница 40 из 251
— На кражу Книги Пустоты из древней защитной камеры, что мгновенно сделает тебя врагом Триумвирата.
— Верно, да. Плевать я хотела на Триумвират, пусть хоть дерьмо жрут.
Его молчание говорит мне, что он не в восторге ни от моей дерзости, ни от моих воровских наклонностей.
Я вздыхаю и машу рукой в сторону Роана.
— Его уже «казнили» за это же преступление. Формально книга ничья, и она может помочь защитить твой народ от надвигающегося падения лун. Давай не будем тратить время на оплакивание моей увядшей морали.
Взгляд, которым он меня одаривает, суше, чем Болтанские равнины. Время тянется, прежде чем Каан набирает полную грудь воздуха и выдыхает.
— Ты права.
Я открываю рот от изумления.
— Я… что?
— Права.
— Громче давай. И с большим энтузиазмом.
Его ответный свирепый взгляд почти заставляет меня рассмеяться, несмотря на дерьмовую ситуацию.
— Давай быстрее, — процедил он сквозь зубы, выдвинув подбородок вперед. — Пока нас никто не поймал.
Я отвешиваю ему преувеличенно низкий поклон и разворачиваюсь, чтобы схватить…
— СТОЙ! — орет Роан, едва удерживаясь от того, чтобы не прыгнуть через порог в комнату ко мне. — Ты можешь упасть в обморок, если коснешься ее голыми руками. Или… хуже.
Каан и Пирок одаривают его яростными взглядами, а первый рычит:
— Объясняй.
— Это не обычная книга, — продолжает Роан, поправляя очки. — Говорят, она вступает в схватку с каждым, кто ее берет.
Звучит весело, только, может, не прямо сейчас.
— Иногда до смерти, — добавляет он, и мои брови ползут вверх. — Есть истории о том, как бывшие члены Триумвирата исчезали из этой самой камеры, оставляя после себя лишь лужи крови. Однажды одна Миндвефт долго сопротивлялась книге, но в итоге стала настолько беспокойной, что ее пришлось оттащить силой. Слышал, они только недавно нашли того, кто, кажется, может приходить и уходить, не сходя с ума и не будучи растерзанным. Пока что.
Ого. Пастырь Судьбы абсолютно точно пытался меня убить.
Козел.
Жаль, у меня не хватит духу содрать с него кожу, когда он в следующий раз залезет в мое личное пространство. Сделаю из него красивый серебряный коврик или накидку.
— Ладно, что ж. В худшем случае меня растерзает книга. Буду знать.
Тишина становится голодной, пока я достаю клинок и отрезаю подол своего черного плаща. Использую ткань, чтобы защитить руки, и поднимаю книгу с постамента — она ледяная, несмотря на плотный слой материи. Как будто я только что вытащила ее из гнезда где-то среди звезд.
Сердце бьется тяжело, а в груди словно сжимается обруч, заставляя меня согнуться.
Я наклоняю книгу, проверяя, цела ли она, прежде чем осторожно заворачиваю в ткань.
— Что теперь?
— Ты выбираешься оттуда, черт возьми. — Вулканические глаза Каана горят, все его тело дрожит, кулаки сжаты по бокам. — Живо.