Страница 239 из 251
Затем он впечатал чешуйчатую стену между нами, заблокировав меня.
Почувствовать, как его челюсть сомкнулась на мне, было бы не так больно.
— Ruif!
Мольба захлебнулась новой порцией крови.
Я покачнулся.
С оглушительным стоном Райган зачерпнул меня своей лапой. И только оказавшись оторванным от земли, я осознал, что у меня больше не осталось ничего, что могло бы удерживать меня на ногах.
Что моё тело тоже отказывает.
Я расслабился в его лапе, позволяя мышцам обмякнуть впервые с тех пор, как Рейв спала рядом во время нашего путешествия по Подгородью. До того, как всё изменилось.
— Lukith át — utun ath tah — tuíl, Райган. Ruif.
Полетели в небо вместе. Пожалуйста.
Вместо того чтобы расправить крылья, он прижал меня к своей груди. Настоятельно и так близко, что я оказался прижат к его холодным чешуйкам, а медленный, редкий глухой удар его сердца молотил рядом со мной.
Он издал гудящий звук, который сказал мне обо всём. О том, что он очень хочет увлечь нас оба в поднебесье — вместе, — но ему не хватает сил даже на попытку.
Моё сердце треснуло, когда он использовал те крошечные остатки энергии, чтобы сдвинуться с места малыми, но мощными движениями, сворачиваясь в свободный узел, напоминавший луну. Он укутал меня своим крылом, оставив лишь изорванное оконце в небо, едва различимое сквозь густой смог. Но оно было там. Хоть что-то, на чём я мог сосредоточиться, напевая песню, которую Мах так любила слушать. Та самая, которую я играл для неё, когда она производила на свет Вейу, надеясь, что она принесёт Райгану хоть какое-то подобие покоя.
Но я напевал её и по другой причине.
Чтобы заглушить звуки его прерывистых вдохов, не желая проживать эти заключительные мгновения в мучительных догадках, станет ли очередной глухой удар его сердца последним. Станет ли этот вдох его предсмертным выдохом.
Не желая слышать, как он окаменевает вокруг меня, здесь, внизу, в снегу, так бесконечно далеко от неба.
Желая хотя бы верить, что мы уйдем в небытие одновременно, укутывая себя в неведение до того самого мига, пока нас не расколет пополам.
Я думал о Рейв. Думал о нашей дочери.
Молился Создателям, чтобы они наконец нашли друг друга — чтобы они были вместе. Мысль, которая придала мне сил, когда веки стали слишком тяжёлыми, чтобы продолжать держать их открытыми.
Что-то шевельнулось рядом. Остроконечная тень, настолько огромная, что я почти принял бы её за дух Райгана, взмывающий к небу… если бы не серебряная чешуя, сверкнувшая в свете рассыпанных осколков лун.
Могучий рёв разорвал тишину перед тем, как ласковая тьма поглотила меня.