Страница 210 из 251
— ЭССИ!
— ЭССИ!
Я падаю на колени и ползу по мокрому снегу, снова чувствуя себя двенадцатилетним мальчишкой. Наблюдающим, как Мах проходит по небесному мосту и делает один очень точный шаг за край, пока я орю её имя. Как я смотрю, как она врезается в землю в этом долбаном Канаве так далеко внизу, а потом больше никогда не шевелится.
— ЭССИ… Нет…
Этого не происходит.
ЭТОГО, СУКА, НЕ ПРОИСХОДИТ!
Игнос начинает колебаться, и я отвожу взгляд от места, где исчезла Эсси, слишком испуганный тем, что могу увидеть. Её бездыханное тело в этой жиже — изувеченное.
Мёртвое.
Ещё больше Молтенмау слетается на место происшествия, точно грозовой шторм, бурлящий вверху. Без сомнения, привлечённые вонью жареной плоти, они пронзительно визжат, падая камнем вниз, чтобы выхватить поджаренных зверей. Некоторые подлетают так близко, что их зазубренные хвосты едва не хлещут меня в своей спешке, пока я оседаю на пятки и рву на себе волосы.
Она просто—
ОНА—
Пронзительный рёв наполняет смоговый воздух.
Волоски на задней стороне моей шеи вздымаются, и я поднимаю взгляд—
Прямо в ярко-красные глаза тёмно-фиолетового Молтенмау, пикирующего на меня с расправленными когтями, готовыми сцапать. Самец, судя по его гигантским размерам.
Ритмичный гул его бьющих крыльев обрушивает воздух на мою кожу, взрывая пепел и угли, раздувая угасающие языки пламени.
Вот и всё. Дерьмовый конец, которого я ждал с того самого дня, когда не сумел понять, что Мах собирается сделать. С тех пор как я таскался за ней по замку, словно шумная тень, бубня из-за ссоры с Дотеей и не замечая пустоты в её глазах, которая иногда появлялась… когда она погружалась в мысли о нашей младшей сестре, умершей слишком рано.
Пока не стало слишком поздно.
Пока она не посмотрела на меня искоса, когда ветер путался в её кроваво-красных волосах, а её нога скользила вперёд.
Пока она не падала вниз, пока я орал, чтобы она вернулась ко мне.
Я не съёживаюсь. Вместо этого я откидываюсь назад и смотрю Молтенмау прямо в эти долбаные красноватые глаза. Я обнажаю горло, сжав кулаки, напрягаю каждую мышцу в своём теле и выкрикиваю два оглушительных слова.
— ПОШЁЛ НА ХУЙ!
Что-то сталкивается с моим внутренним барьером с такой силой, что я вдрагиваю от удара. Вспышка паники пробивает меня насквозь перед тем, как визгливый рёв нападает сзади.
Раздаётся порыв воздуха. Оглушительный вздох. Вспышка оперения с жёлтыми и золотыми нитями, пролетающая почти так низко, чтобы коснуться.
Моё сердце грохочет, а затем замирает, когда Маэлль сталкивается со зверем почти вдвое крупнее её, но не раньше, чем чужой дракон вскидывает хвост вперёд и пытается вонзить в меня шип — ядовитое зазубренное остриё мерцает в свете огня.
Слишком близко.
Когти рвут, клювы щелкают. Оранжевые языки пламени выбрасываются, пока оба дракона сражаются за доминирование, Маэлль визжит свою ярость миру, пока я раздавлен страхом за её безопасность.
За её жизнь.
Она слишком мала для этого. Слишком милая и нежная—
— Маэлль! Отступай!
Я поднимаю свою внутреннюю стену и выкрикиваю это через нашу связь. Ничего не получаю взамен, её внимание целиком поглощено тем, чтобы выжить после каждого удара языков пламени.
Каждого удара шипом и атаки с раскрытой пастью.
— ОТСТУПАЙ!
Рёв вырывается с плевком крови.
Второй, куда более мелкий Молтенмау с таким же фиолетовым оперением присоединяется к хаосу из языков пламени и щелкающих клювов — точно воюющие горы.
Сердце колотится, я, шатаясь, поднимаюсь на ноги.
— МАЭЛЛЬ, ОТСТУПАЙ!
Их движения становятся настолько быстрыми и суматошными, что превращаются в месиво из крыльев, впивающихся друг в друга когтями и пастями, распыляя красное по снегу.
Страх сжимает мою долбаную шею.
Маэлль никогда не проявляла интереса к нападению на другого дракона. Никогда не валила ничего, кроме предстоящей трапезы.
Ещё больше крови разлетается брызгами в сопровождении пролитого дождя жёлтых перьев. Зрелище, которое рвёт меня в клочья, пока адреналин Маэлль начинает терять хватку, её движения становятся медленнее… слабее… а более крупные звери доминируют в битве своей синхронной атакой.
— МАЭЛЛЬ! — моё лицо искажается, губы сползают с зубов. — ОТСТУПААААЙ!
Вспышка боли в животе заставляет меня посмотреть вниз.
Я отдергиваю плащ и вижу, что моя рубашка пробита насквозь. Я рву дыру шире и мгновенно жалею об этом, осознавая, что фиолетовый Молтенмау вовсе не промахнулся мимо меня своим хвостовым шипом…
Он зацепил меня. Вонзился на дюйм в моё чрево и провёл его насквозь, по диагонали через мышцы живота. Кровавый срез, обнажающий мои внутренности, едва удерживаемые теперь внутри тела.
— Чёрт.
Одно неверное движение — и всё вывалится наружу…
Маэлль кричит.
Мой взгляд резко взмывает вверх, выискивая её сквозь дым, моё сердце зажато в тисках, которые продолжают давить.
Я шатаюсь, уверенный, что мир рушится. Мои колени впечатываются в снег, пока я судорожно глотаю густые вдохи, словно дышу через тряпку, собирающую всё больше грязи.
Что, вероятно, означает—
Ещё один выворачивающий нутро взгляд на рану — и я замечаю красные вены яда Молтенмау, ветвящиеся от среза и расползающиеся по моей коже.
Я стону, представляя, что он уже делает с моими органами.
Я знаю, что у меня осталось немного времени до того, как я больше не смогу шевелиться. До того, как моё тело сдастся, оставив меня парализованным, но всё ещё бодрствующим и сознающим. Идеальная трапеза, которую сбросят щебечущим детёнышам, неспособная бороться, пока меня медленно рвут на части.
Вероятно, худший способ умереть.
Пошёл на хуй этот самец. Если кто и сожрёт меня, так это Груффин.
Ветер вырывается вперёд, отталкивая Пелену. Я поднимаю взгляд на стену впереди, моё зрение колеблется, раздваиваясь, пока я удерживаю свои кишки вместе и собираю силы, чтобы встать.
Я спотыкаюсь сквозь кладбище дымящихся туш, преследуемый воплями Маэлль, которые дерут меня до костей…
«Отступай!» — орю я мысленно. «Пожалуйста, Маэлль! Пожалуйста, послушай».
Гортанный звук вырывается из меня, рождённый не из моего разорванного живота, а из пищащих звуков, которые она издаёт. Из мучительных криков в небо.
Ко мне.
«Живи… Пожалуйста…»
В ответ эхом отдаётся лишь тишина.
Мои ноги перестают работать.