Страница 20 из 251
Я шагаю по лужам крови, усеянным ошметками плоти и осколками..
Я шагаю по лужам крови, усеянным ошметками плоти и осколками костей, вдыхая металлический воздух, пропитанный зловонием экскрементов. Один из драконьих клинков Каана вращается между моих окровавленных пальцев. С разворота я швыряю кинжал и смотрю, как он с глухим стуком вонзается в истерзанные остатки содранной грудной клетки Рекка Зароса.
Он висит там, растянутый, с привязанными к столбам руками, голова безвольно свесилась вперед — ни движения. Мертв.
Окончательно мертв.
Трудно быть живым, когда сердца больше нет в груди. Впрочем, я так и не нашла это самое сердце, и решила больше никогда об этом не думать. Если только моя Иная не бросила его в огонь или, может, не выкинула в окно, выходящее на лабиринт грязных улиц внизу — в чем я сомневаюсь, — то я не хочу знать.
Я также не хочу думать о… ней.
О моей Другой.
Не с теми воспоминаниями, которые я только что затолкнула под лед, где им и место, чтобы никогда больше не касаться их.
Я вздыхаю и склоняю голову набок. Оглядываю месиво, которое моя Иная устроила из Рекка, превратив его в нечто совершенно неузнаваемое. Снова сканирую доступные участки кожи, пытаясь найти хоть клочок, который не обгорел.
Безуспешно.
Что бы я отдала, чтобы увидеть, как она сворачивает его в узел и запихивает в камин? По крайней мере, я представляю, что именно так она нанесла такие повреждения, заставив его ощутить, как плавится плоть. Заставив пережить ту же шипящую пытку, которую терпела Лири, когда он подлетел с ней слишком близко к солнцу.
Мой взгляд мечется от одной кровавой рваной раны к другой; каждая, вероятно, нанесена его же сапогами, брошенными в углу, со шпорами, покрытыми падалью. Творческий порыв, который превзошел даже мои собственные садистские планы.
Отдам должное, когда это заслуженно.
Никогда я не видела такой зверской бойни. Она отомстила за Лири и Эсси так тщательно, что работать не с чем. Осталась лишь вспышка ярости из-за шрамов, которые Лири будет носить вечно, да ноющая боль от постоянного отсутствия Эсси.
Из-за него.
Я прочищаю горло и шагаю вперед. Поддеваю кончиком пальца подбородок Рекка, откидываю его голову назад и смотрю в пустые глазницы изувеченного черепа.
Понятия не имею, куда делись его глаза. Еще одна вещь, о которой я не хочу думать.
— По крайней мере, она заставила тебя страдать, — говорю я, преодолевая раздражающий ком в горле, и опускаю руку.
Его голова безвольно падает вперед.
Я вздыхаю, выдергиваю клинок, разворачиваюсь на каблуках, возвращаюсь к двери и швыряю его обратно.
Стук — прямо между его несуществующими глазами.
Я разминаю шею и делаю шаг вперед, когда кто-то стучит в дверь.
— Пароль, — бормочу я, пытаясь вытащить лезвие.
Долгая пауза, прочистка горла, а затем шепот-шипение:
— Рекк Зарос может сожрать банку конского дерьма
Я улыбаюсь, наконец высвобождаю клинок, вкладываю его в нагруженные ножны на бедре и собираюсь открыть дверь, как вдруг понимаю: я была настолько увлечена вымещением ярости на трупе Рекка, что все еще… покрыта им. И больше ничем.
— Секунду.
Иду в уборную, сбрасываю туфли, скидываю остатки кружевного белья и влажной тряпкой стираю большую часть крови Рекка. Одеваюсь в кожаные брюки и мягкую черную тунику, туго зашнурованную на талии, затем натягиваю сапоги, прячу в них кинжалы и снова застегиваю ремни.
Накинув плащ, я протираю плечо, подхватываю дверную ручку с раковины и хмурюсь, заметив серебристое мерцание, обвивающее мое запястье. Почти… бесплотное.
Странно.
Я все еще разглядываю это, направляясь к выходу, вставляю ручку на место и открываю дверь.
— Добро пожаловать, — бормочу я, тут же выхватываю клинок и швыряю его назад, слыша очередной стук.
Наступает пауза, прежде чем мой возничий снова прочищает горло.
— Могу зайти позже, если хочешь?
Я отрываю взгляд от странного свечения и смотрю на Утриса скрестившего руки на своей широкой груди.
Он ерошит густую черную бороду, идеально подходящую к его темной коже и кожаному наряду. Контраст его ярко-голубым глазам — перья Молтенмау, рыжие и коричневые, закрепленные на концах многочисленных косичек с бусинами. Игнос и Булдер.
Сердце сжимается.
Так же, как у Каана.
Я моргаю.
— А?
— Тот самец, — говорит он своим густым северным акцентом, приподнимая бровь. — Ты с ним закончила, или…
Я хватаю еще один клинок, который моя Иная, должно быть, вогнала в стену, и швыряю его в воздух. Он с глухим стуком входит в пустую грудную клетку Рекка, прямо туда, где должно быть сердце.
— К сожалению.
Все, чего я хотела — провести целый цикл, сдирая с Рекка кожу, кроша его ребра, а затем разматывая кишки, пока он не взмолится, чтобы я покончила с этим. Видимо, слишком много прошу.
— Ясно. — Утрис склоняет голову и делает шаг в номер.
Я пинком захлопываю дверь; бумажный жаворонок успевает проскочить в щель, едва не будучи раздавленным. Он порхает, пытаясь сориентироваться, прежде чем метнуться в мою сторону.
Я ловлю его на лету и сую в карман плаща, рядом с мальмером Каана
— Не нужно напоминать, что если ты расскажешь хоть слово, то останешься без лишнего мешка золота, который я припрятала в Домме.
Спрятанного — его местоположение указано на заранее сложенном жаворонке у меня в кармане, готовом улететь к нему, как только мы разойдемся. Не то чтобы он об этом знал.
— Наверное, я еще и прирежу тебя, — пожимаю плечами. — Концы в воду и все такое.
— Твой секрет в безопасности. — Утрис бросает одобрительный взгляд на номер, затем выхватывает кинжал. Он подходит ближе к подстилке, прикладывает лезвие к одной из веревок, удерживающих тело Рекка, и перерезает волокна. — Я видел, как этот кусок дерьма преследовал ту бедную Мунплюм по равнинам, — рычит он, перерезая путы. Правая сторона тела Рекка падает вниз, теперь он висит на левом запястье. — Знай я, как сильно ты собираешься заставить его заплатить, я бы предложил свои услуги бесплатно.
Ну что ж.
Утрис перерезает последнюю веревку, освобождая Рекка. Его изувеченное тело с глухим стуком падает на пол.
— Учту это.
Один за другим Утрис выдергивает мои клинки из тела Рекка и подталкивает их по полу. Я подхватываю их, вслепую протираю и прячу в ножны, снова сосредоточившись на странном мерцающем усике, обвившем мое запястье и запутавшемся в пальцах. Пытаюсь стереть его, но лишь размазываю больше крови по руке.