Страница 170 из 251
Вместе с ней сверху доносится слабый запах хлеба с баттермином — жестокая насмешка, будто вырванная прямо из глубин моего собственного больного воображения.
Я указываю на отверстие, встречаясь взглядом с Пироком, чьи брови удивлённо взлетели вверх.
— Если заберёшься туда и развернёшься, увидишь вырубленные в стенках выступы. Лезь вверх, пока дальше будет некуда. Потом повернись — найдёшь отверстие, в которое, наверное, сумеешь протиснуться.
Я окидываю его взглядом с головы до ног.
— С трудом.
— Никогда ещё я не чувствовал себя настолько неуверенно, — хмурится он. — И куда именно ведёт этот ход?
— В моё убежище.
Я опускаю взгляд на ладони и вытираю их о плащ.
Хотя они совсем не пыльные.
Просто мне нужно чем-то занять руки.
И смотреть куда угодно, только не на него и не на Каана, который стоит в другом конце тоннеля, скрестив руки на груди, и наблюдает за мной так, как иногда делает.
Когда я точно знаю...
Что он складывает кусочки мозаики.
Тихо пытается меня понять.
— Это тайный вход. Пока будешь через него пробираться, тебя вывернет наизнанку, но эффект временный.
Извини.
Повисает тишина.
Я поднимаю голову.
Пирок смотрит на меня с совершенно ошарашенным выражением лица.
— Ладно... А если я сорвусь?
— Не сорвись. Руны не дадут проходу обвалиться. Бархатный трогг будет ковыряться твоими костями в зубах ещё до конца цикла Авроры.
Я перевожу взгляд туда, где Ахви держит на руках своего детёныша, тихо с ним прощаясь.
— И тогда малыш тебе этого никогда не простит.
Пирок тихо ругается и снова заглядывает в отверстие. Его следующий голос уже отдаётся эхом сверху:
— Это просто пиздец, Рейв.
Для меня тоже.
— Там целый арсенал оружия, есть вода, уборная и место, где можно спать. Но за едой всё равно придётся выбираться наружу, пока Гриффин спит.
Пирок снова высовывается наружу.
Волосы у него теперь торчат во все стороны ещё сильнее.
— Есть ещё что-нибудь, о чём мне стоит знать, прежде чем я отправлюсь покорять эту чёртову дыру?
Да.
Я смотрю на юг, утонувший в тумане.
В этот момент небо ненадолго раскрывается, позволяя увидеть маленькую, чуть кривоватую серебряную луну, которую я так люблю.
Она переплетается с лентами Авроры середины дея.
Но, как обычно, улыбка не появляется.
При виде Насеста Хей я чувствую лишь ледяную скорбь, сжимающую сердце почти до боли.
Перед глазами вновь всплывает воспоминание, которого я коснулась в логове моей иной.
Мгновение, которое я пережила вместе с ней.
Когда я вернулась в собственное сознание, то сразу же отбросила его.
Не захотела смотреть ему в глаза.
Не захотела понять.
Но теперь понимаю слишком хорошо.
Моя иная пыталась показать, что она тоже любила.
Тоже теряла.
Что мы гораздо больше похожи, чем мне хотелось бы признавать...
Я отвожу взгляд.
Запихиваю всё это обратно в глубину сознания.
Прочь.
— Есть одно правило, — хрипло произношу я, встречаясь с яркими изумрудными глазами Пирока, светящимися даже в полумраке. — Ни при каких обстоятельствах не открывай люк в потолке и не поднимайся наверх.
Слова звучат холодно и жёстко.
Совсем не так разбито, обожжённо и кровоточаще, как ощущались у меня в голове.
Пирок хмурится.
— Осмелюсь спросить почему?
— Потому что я так сказала.
Я стремительно прохожу мимо всех, намеренно избегая взглядов Ахви и Каана, и выхожу на опасную тропу впереди.