Страница 155 из 251
— Ради моих Создателей, блять, — выплевывает Пирок, развалившись..
— Ради моих Создателей, блять, — выплевывает Пирок, развалившись на диване. Прижав подбородок к тяжело вздымающейся груди, он наблюдает, как Роан ковыряется в застрявшей глубоко в грудной мышце булавке. — Я думал, ты в этом хорош. Каан не издал ни звука, когда ты вытащил его хреновину.
— Я вообще-то делаю все абсолютно так же, — со вздохом отвечает Роан. — Ты же, напротив, вертишься гораздо сильнее, чем он.
С противоположной стороны дивана, похожего на крюк, я бросаю взгляд на люк в потолке. Он со стуком захлопнулся после того, как Каан взлетел по винтовой лестнице в тот самый момент, когда Роан закончил вытаскивать иглу из его руки.
По дороге назад не было сказано ни слова. Даже когда мы вошли в спасительное укрытие дерева. Но я физически ощущаю их здесь, застрявших между нами. Осязаемых, как взрывоопасная ярость, бурлящая за ребрами и нарастающая с каждым новым воспоминанием о чертовой записке, что все еще лежит у меня в кармане.
Приказ убить сидящего со мной рядом на полу по-турецки юнца, на коленях у которого пристроился детеныш, размахивающий кусочками кровавого мяса, которое дракончик пытается поймать прямо в воздухе, несмотря на то что его глаза все еще плотно срослись. Вероятно, именно поэтому он чуть не откусил ребенку палец.
Как он вообще может представлять угрозу для Расцвета?
Ребенок?
Я заправляю за ухо свежевымытые волосы и наклоняюсь ниже над ведром мыльной воды, с особым энтузиазмом затирая куртку.
Единственное, что я доставлю Серим и Фениксу — это возмездие в виде клинка, вонзившегося по самую рукоять в их сердца. Я потеряла всякую веру в них, в это дело. Я ничуть не удивлюсь, если Расцвет в полной безопасности. Если все это — лишь толстый слой манипуляций. Уловка, чтобы...
Я не знаю. Но я это выясню.
— Нет уж. — Я поднимаю глаза и вижу, как Пирок выхватывает тонкие щипцы. Устроившись сидя, он откидывает со лба грязные волосы и тычет окровавленным инструментом в брата. — Отвали, неуклюжий ублюдок. Я сам.
Роан склоняет голову набок, словно ищет терпения в завитках древесного узора на потолке. — Я почти справился.
Фыркнув, Пирок вгрызается зубами в пробку фляги, срывает ее и отплевывает в сторону. — Единственное, с чем ты почти справился, так это с моим кулаком в твоем лице. — Он делает жадный глоток того, что, судя по всему, является половиной содержимого фляги. Шипит сквозь зубы, прижимает подбородок к груди и снова принимается ковыряться в ране.
Роан разводит руками. — Ладно, пойду приготовлю настойки, чтобы ты сам себя зашил.
Пирок бросает злобный взгляд на брата, который уже спускается вниз по лестнице. Бормоча что-то под нос, он возвращается к делу, а я тем временем погружаю куртку в воду. Продолжаю выскребать скопившуюся грязь между крошечными коготками чешуек Райгана, усыпавших одежду, и попутно гадаю, все ли братья ведут себя подобным образом.
Сама не знаю, отчего эта мысль заставляет что-то глубоко внутри… заныть.
Люк приподнимается.
Каан спускается по винтовой лестнице все в тех же забрызганных грязью штанах, которые облепляют его мускулистые бедра, как вторая кожа. После вмешательства Роана с щипцами он остался с обнаженным торсом, и судя по всему, оттер большую часть грязи с рук и туловища едва пригодной для этого тряпкой.
Еще шаг вниз, и появляется его лицо — в основном чистое, хотя в распущенных волосах и бороде все еще серебрятся грязевые разводы, а глаза при взгляде на меня кажутся угольно-черными, подчеркнутые тенями.
Поражающими меня.
Что-то капает на ступеньку, на которой он замер, и мой взгляд опускается на багровую кляксу. Поднимается снова к разодранной коже на костяшках его правой руки.
Он вытирает их о штаны и производит: — Нам нужно поговорить.
Пирок, Роан и Ахви смотрят на меня, пока неловкое напряжение натягивает воздух до предела.
Кивнув, я погружаю куртку в ведро и обхожу стол. Поднимаюсь по лестнице вслед за Кааном, не сводя глаз с созвездия лун, выбитых чернилами на его вздымающейся спине. На это прекрасное произведение искусства, ныне обезображенное пятью прижженными ранами, полученными в Ботайме.
Он ждет, пока я пройду, прежде чем закрыть люк, отрезая нас от нижнего яруса.
Я отстраняюсь. Начинаю мерить шагами пространство между окнами, откуда открывается широкий вид на густой туман, все еще укутывающий гнездовья и заполняющий весь лес. Поскольку это единственный источник света в комнате, помещение кажется темным.
Захламленным.
Или, может быть, дело во мне, переполненной мыслями и путаными чувствами, от которых швы на мне вот-вот разойдутся.
— Рейв…
— Я связана кровной клятвою, — выпаливаю я, резко разворачиваясь к Каану, стоящему у люка.
Между его бровей залегает складка. Он открывает рот, словно собирается заговорить, но затем передумывает и кивком приказывает продолжать.
— Единственная причина, по которой я нашла Ахви первой, заключалась в том, что в деревне мне приказали убить его, — говорю я, и его глаза расширяются, а я поднимаю руку. — Не лучший мой момент, знаю, но важно отметить: в приказе ни слова не говорилось о том, что он ребенок.
Он снова собирается что-то сказать. На этот раз я прерываю его.
— Моя связывающая, эта сука, никогда меня не любила. Не могу сказать, что пылаю к ней ответными чувствами, учитывая ее склонность пытать меня до тех пор, пока я не повинуюсь. С тех пор как я позволила Fiur du Ath поверить, что Райган сожрал меня после испытания, она дергает за поводья этой клятвои. И это далеко не в первый раз. И точно не в последний.
Он откашливается, скрещивает руки, поджав губы так, будто пытается удержаться от того, чтобы перебить меня.
Вероятно, это мудро.
— Раньше я сопротивлялась боли, считая это нормой. Теперь же, когда я вижу все иначе, мне нужно найти способ разорвать эту клятву, но это не твоя проблема. Это моя проблема. Я просто… — я зарываю пальцы в волосы, а затем упираю их в бока, не зная, куда еще себя деть. Когда и это кажется неуместным, я копирую его позу, скрещивая руки на груди. — Я собиралась тебе рассказать. Прости, что не сделала этого раньше.
Его глаза расширяются, брови взлетают вверх так, что я начинаю сомневаться, стоило ли мне оскорбиться.
Молчание затягивается настолько, что я теряю покой, расцепляю руки и снова сцепляю их. В конце концов, я выгибаю бровь. — Все в порядке?
Он откашливается и прячет что-то в карман. — Честно? Я думал, из тебя придется это вытягивать клещами.