Страница 154 из 251
Я отбрасываю кусок плоти в сторону. Наслаждаюсь густым запахом страха Паха, когда он смотрит на меня выкаченными глазами, словно наконец разглядев порожденного им монстра. Быть может, понимая, что мое большое, согретое любовью сердце стало идеальным катализатором — впитавшим всю боль и утрату, что он в меня вливал, пока это наконец не превратило меня в его самый страшный ночной кошмар.
Сопение и влажные хрипы прорываются сквозь его стиснутые зубы, когда я поднимаюсь, сгребаю в кулак то, что осталось от не опаленных огнем волос, и использую этот надежный хват, чтобы вытянуть его шею. Я подношу зубчатое лезвие к его горлу — но не спереди. Движимый знанием того, что он ощутит каждый тупой срез за тупым срезом, прежде чем эта жизнь окончательно оставит его.
Вдавливая оружие в плоть, я начинаю пилить медленными, звериными движениями.
Он содрогается... корчится... бьется в моей хватке. Издает короткие, булькающие крики, которые захлебываются фонтанами крови, брызгающей на мои руки и землю.
Кипя изнутри, я продолжаю пропиливать окровавленную плоть, губы дрожат, а взгляд прикован к воюющему горизонту. К множеству драконов, сталкивающихся в дымном небе и швыряющих шлейфы пламени среди взрывов яростного дыма.
Но я думаю вовсе не о войне, пока кромсаю сухожилия Паха под угасающие звуки его булькающих криков. Я думаю лишь о тех, кого потерял, вспоминая прекрасную улыбку и теплая объятия Мах. Неистовую любовь и дикий дух Эллюин.
Обе были забраны из этого мира слишком рано.
Брызги крови иссякают, замедляясь по мере того, как я продираюсь через позвоночник, вкладывая чуть больше давления, чуть больше намерения в каждое рваное движение.
Пока тяжесть его безвольного тела не перевешивает ту малость плоти, что мне еще осталось перепилить.
Остаток ткани рвется.
Бездыханное тело Паха падает на землю с глухим стуком, мои пальцы все еще запутаны в его волосах, а разорванная плоть капает, капает, капает на его и без того окровавленную грудь.
Я отбрасываю пилу и выдыхаю, зажмурив глаза.
Часть жара покидает мои венах, зуд на кончиках пальцев утихает, мало-помалу возвращая разуму ясность, какой я не чувствовал с тех пор, как Борг рассказал мне, что Пах срежиссировал падение всей семьи Эллюин. С тех пор, как я выяснил, что породивший меня самец замышлял использовать ее как пешку для захвата власти над миром.
Я пытаюсь упиваться прохладным облегчением свершенной мести, но меня накрывает волна разочарования, когда я понимаю: это ни капли не заполнило зияющую дыру в моей груди. Напротив, эта дыра кажется еще больше теперь, когда у меня не осталось ничего, на чем можно было бы сосредоточиться.
Райган издает пергаментный звук, часть его пламени уходит из моих вздувшихся вен, пока я сглатываю и смотрю вниз. Откалываю оплавленную корону с головы Паха, находя ее тяжелее, чем ожидал. Тяжелой в руке.
Корону, которую я никогда не хотел. Ни разу. Все, чего я хотел — это Эллюин.
Ее прикосновения.
Ее любовь.
Ее прекрасные улыбки с ямочками.
Безусловную любовь Паха.
Я сжимаю губы, сдерживая дрожь, подбирающуюся к подбородку и грозящую выбить меня из колеи окончательно.
Вместо этого я сделаю мир лучше. Потому что Эллюин этого заслуживала. Потому что ее дочь этого заслуживает.
Лучше.
Я делаю два шага к Райгану. Замираю.
Медленно оглядываюсь через плечо на безголовое тело породившего меня самца, открываясь навстречу Булдеру.
Я шепчу наброшенную мелодию, опускаясь до глухой ноты, которая смягчается и округляется.
Земля содрогается, прежде чем глиняный кулак пробивается наружу подобно распускающемуся бутону, плотные пальцы разжимаются, обнажая маленькую каменную кружку, покоящуюся на углубленной ладони. Булдер выжимает из нее воду, оставляя лужицу у основания, которую тут же выпаривает солнце, — кружка светлеет, приобретая более яркий оранжевый оттенок, и каменеет.
Я бросаю голову Паха и корону, которую не могу заставить себя надеть, затем забираю кружку, любуясь ею со всех сторон. Идеально, полагаю я. По меркам гончарного искусства.
Лично мне кажется, в ней нет характера. Нет той же любви, что была в кружке, которую я слепил ему в детстве без помощи слов Булдера.
Я ставлю кружку на колени Паха, укладывая его обгоревшие и окровавленные руки вокруг нее.
— Попробуй разбей это, — бормочу я, подбираю его голову и корону, после чего направляюсь к Райгану, не оглядываясь.
Лишь устроившись между крыльями своего дракона, я призываю его к пиршеству.