Страница 120 из 251
— Именно, — Роан оживляется больше, чем за все прошедшие циклы, и подпрыгивает на сиденье, словно пружина. — Великий Канцлер не лгал, поврежденные страницы действительно есть. Но он не упомянул перед всем миром, что они показали лишь сжатую версию того, что на самом деле изображено на каждом развороте. Уверен, ты заметил: гравюры на этой странице кажутся бесконечными. И так на каждой. Я уже записал более шестнадцати тысяч рун, которых раньше никогда не видел, а ведь я едва успел поднять обложку.
— То есть ты хочешь сказать…
— Совет трех лишь поцарапал поверхность этой штуки. Да.
Кровь стынет в жилах.
— Могу ошибаться, — продолжает он, — но мне кажется, эта книга обладает бесконечной силой, вырезанной из волокон чего-то, что я никогда раньше не видел. Нигде. Как будто она не из нашего мира. Я… — он морщится, словно прожевывая следующую фразу. — Не смейся, но теперь я верю Совету трех каждой частицей своей души. Что Бог Эфира написал эту книгу.
Во мне не кипит ни капли юмора. Напротив, от этого утверждения по спине бегут мурашки.
Я использую осколок скрипи, чтобы захлопнуть книгу, затягиваю ремень поверх обложки и скольжу взглядом по темному, кожистому материалу, похожему на карман в далекие небеса.
В иное место.
— Не могу не согласиться, — бормочу я, хмурясь, глядя на серебряную саблю, прикрепленную к ремню и тускло поблескивающую в полумраке. — Думаешь, Тройной Совет изучал книгу, приберегая руны на потом? — Добавляю сквозь зубы: — Может, для грядущей войны?
— Трудно сказать. Расшифровка доказывает… ну, что это почти невозможно. Чтобы просто вывести руны, нужно уметь концентрироваться долгое время, не извергая содержимое желудка, не моргая и не теряя сознания. И даже тогда битва едва началась. Это как охота на согласные и гласные. Их еще нужно соединить в слово, не говоря уже о гравируемом предложении.
— Что ж, считай, мой запас способностей исчерпан, — бормочу я, отодвигая остатки рагу подальше из поля зрения. — Наверное, тебе не повезло найти закономерность, по которой защищена Цитадель?
Он морщится, глядя на меня поверх очков. — При таком ограниченном времени… нет.
Разочарование наваливается на грудь тяжелым камнем.
— Но…
Я вздыхаю. — Началось.
— …пока я был в темнице Цитадели, я встретил вейфа, которому было что сказать о молодом протеже, которого Тайрот обменял Совету трех ради их благосклонности. По-видимому, паренек проводил с книгой огромное количество времени и научился безопасно ее изучать. Уверен, именно он наложил руны на арки.
— Мы не вернемся в Ботайм, Роан. Ни за что.
— Он сейчас не в Ботайме. — Озорная ухмылка возвращается, подобно медленно поднимающейся авроре. — По словам Борга, он в Боггите.
Хм.
— Ты знаешь почему?
— Борг сказал, что пацан отказался переводить дальше. Нашел рычаг давления и потребовал позволить ему попытаться добыть яйцо Молтенмо в обмен на свои услуги.
На губах играет слабая улыбка. — Что за рычаг?
Роан пожимает плечами.
— Сколько ему лет?
— Чуть меньше девяти фаз.
Умный малый.
— Ну, Боггит огромный. — Я подхожу к пристенному столу и выдвигаю ящик, чтобы перебрать свитки карт, пока не нахожу нужную. — Ты знаешь, где он разбил лагерь?
— Это все, что я знаю. И, по-видимому, один из членов Тройного Совета нашел способ блокировать его от получения ларок, а значит, мы не можем даже отправить ему весточку и попробовать проследить ее. Но у меня есть план, как его выследить. Для этого требуется…
— Если ты хочешь что-то взорвать, то нет. — Он открывает рот, чтобы возразить, но я его перебиваю. — Особенно если тебе нужна моя чертова кровь.
— Никаких взрывов. Мне нужна только моя кровь, медные листы, припой, пергаментная ларка, чешуя эал, семенная коробочка растения дука, подкрылок жука карани, два помета от…
— Мы отправимся в путь, как только Рейв проснется.
Роан подскакивает в ту же секунду, хватает книгу и вылетает за дверь, пока я не успеваю даже расправить карту на доске скрипи, прижав углы пустыми кружками и бутылками. Я изучаю чернильные линии, взгляд останавливается на широкой полосе древнего леса к северу от Боггита, раскинувшегося между местами гнездования и горными хребтами, в которых мы укрылись.
Лес Хартор.
Последнее пристанище для многих, кто ступает под сень этих массивных деревьев по пути к гнездам Молтенмо, но в то же время — единственный возможный путь к местам нереста, если не приближаться слишком близко к стенам с любой из сторон.
— Раз уж мы направляемся в ту сторону… — Я вытягиваю клинок из ножен и изучаю скопление островов в болотах. — Там, по-видимому, находится лунный осколок прямо… здесь, — бормочу я, вонзая клинок в карту так глубоко в доску скрипи, что оружие остается стоять вертикально.
Я не замечаю, что Пирок навис надо мной, пока он не произносит: — Неудачно. Не уверен, что кто-то когда-либо успешно грабил гнездо так близко к центру.
Я складываю руки и упираюсь в них подбородком. — Я боялся, что так и есть.
Чтобы добраться до осколка, мне придется проложить каменную дорожку. Что вызовет вибрации, которые заметит каждый гнездящийся зверь в округе. Это при условии, что гнездящиеся самки не учуют мой и Райгана доминирующий запах в ту же секунду, как я ступлю на берег, и не начнут визжать, призывая самцов растерзать меня.
Я многое могу вынести, но гром из разъяренных территориальных Молтенмау станет моим концом.
— Постой… это ведь та самка со стерильным яйцом?
Я киваю. — Ее самец устроился на отдых прямо над ней. Если он сорвется во время грядущего спада, велика вероятность, что осколок будет уничтожен.
Кожа покрывается мурашками от приближения Рейв еще до того, как я слышу звук ее шагов.
Следующий вдох — весь состоит из нее.
Я оборачиваюсь, вскинув бровь: она спускается по лестнице, закутанная в жемчужный плащ, который я ей подарил; визор опущен, скрывая пол-лица.
То, как она носит этот спадающий каскадом материал… Напоминает крылья Мунплюма, волочащиеся следом, пока она направляется к кухне без единого признака узнавания. В ее движениях есть хищная плавность, от которой я выпрямляюсь.
Она осматривает рагу, приготовленное Пироком, хмыкает, что звучит как неодобрение, затем захлопывает крышку и принюхивается, пока рука не ложится на охладительный ящик. Она сдвигает каменную крышку и начинает там копаться.