Страница 10 из 72
Глава 4
Ты сам вкладываешь мне в руки заряженный пистолет
Айсштиль и Эгилия
Ненависть, горячая и плотная, как расплавленный свинец, застилала Владычице Мертвых глаза. Эта тварь из черного льда только что отняла у нее все. Отняла Аймоса. Мужа. Повелителя.
Любимого…
Эгилии оставалось лишь чуть сильнее сжать пальцы, влить еще немного жара, чтобы навсегда оборвать тысячелетнюю жизнь Снежной Королевы.
Айсштиль даже не сопротивлялась. Она смотрела на Эгилию прозрачными, полными скорби глазами, принимая свою казнь как заслуженное избавление.
Пальцы Владычицы дрогнули, сжимаясь крепче…
И в этот самый миг мир разорвался от звука.
Это был не взрыв. Не раскат грома. Это был вой.
Протяжный, первобытный, исполненный такой запредельной, космической боли и мощи, что сама ткань Мира Мертвых пошла крупной рябью. Этот звук пронзил небеса, ударил по барабанным перепонкам и отдался вибрацией в костях. В нем было столько отчаяния и столько подавляющей силы, что битва вокруг просто… остановилась.
Золотые зомби-гвардейцы замерли с занесенными мечами. Твари Бездны вжали головы в плечи и заскулили. Призрачные воины на стенах опустили оружие. Словно невидимая рука нажала на паузу в этом адском кинотеатре.
Наступила тишина. Звенящая, оглушающая тишина.
И в этой тишине кровавая пелена перед глазами Эгилии дрогнула и начала рассеиваться. Жар в ее венах немного остыл.
Она посмотрела на задыхающуюся Айсштиль. Затем ее взгляд скользнул дальше, на огромные глыбы льда, в которых медленно умирали те, кто пришел защищать этот мир. Защищать ее мир. Их с Любимым мир.
В памяти всплыли последние, тихие слова Аймоса: «Спаси наш мир. Отомсти за нас».
Осознание накрыло волной. Убить сломленную, раскаявшуюся богиню — это не месть. Это слабость.
Эгилия с глухим рыком отшвырнула Айсштиль в сторону, словно сломанную куклу.
Новая единоличная Владычица Мира Мертвых выпрямилась. Ее глаза полыхнули багровым огнем. Она вскинула обе руки, направляя их на ледяной монолит.
Две стихии — ревущее подземное пламя Аймоса и сокрушительная мощь подземных вод Эгилии — слились в один ревущий поток кипящего гейзера. Струя раскаленного пара и магмы ударила в черный лед.
Зашипело так, словно в океан бросили раскаленный метеорит. Густой белый пар мгновенно заволок площадь. Ледяной панцирь, сковавший двадцатиметровую Вафельку и ее «пассажиров», начал стремительно таять, покрываясь глубокими трещинами.
С громким треском глыба рассыпалась. Герои кучей вывалились на мокрую, теплую землю.
Закашлялся майор Волков, сплевывая натекшую в рот воду. Огромная Вафелька тяжело осела на колени, пытаясь отдышаться, ее хитиновая броня громко щелкала, возвращая подвижность суставам. Ноктус полуживой тенью просто растекся по камням.
— А-а-апчхи! — раздалось звонкое чихание.
Никталия, шлепнувшись на пятую точку, эффектно чихнула, выпустив изо рта небольшое облачко искрящихся снежинок. Богиня ночных желаний затрясла головой, пытаясь сбросить с волос ледяную корку.
— Да чтоб вас всех! — возмутилась она, брезгливо осматривая свои босые ноги. — Мой педикюр! Вы знаете, сколько времени занимает найти хорошего мастера, который не боится работать с божественной кутикулой⁈ Все насмарку! Я требую компенсации за моральный ущерб и обморожение филейных частей!
Но ее возмущение потонуло в хриплом кашле Дарьи.
Виконтесса Кривотолкова с трудом поднялась на четвереньки, отплевываясь от талой воды. Ее латексный костюм окончательно пришел в негодность, но сейчас Дарье было плевать на моду. Оказавшись на свободе, ее хищные инстинкты включились мгновенно.
Она судорожно сунула руку за пазуху и с облегчением нащупала там холодный, пульсирующий металл.
— Твою мать… — прохрипела Дарья, тяжело поднимаясь на ноги и озираясь по сторонам диким взглядом. — Где Костя⁈ Где этот чокнутый кретин⁈
Она вытащила металлический амулет. Сжатый в ее руке, тот пульсировал в судорожном рваном ритме.
— Мне нужно срочно воткнуть эту дрянь ему… куда-нибудь! Хоть в лоб, хоть в задницу! Пока мы все тут не сдохли от переохлаждения!
Пока Дарья ругалась, Айсштиль медленно, пошатываясь, поднялась с колен.
Она была жалкой тенью себя прежней. Никакой гордыни. Никакого ледяного высокомерия.
Она смотрела на идеальную статую Вольдемара. Такой лед не был способен растопить даже огонь Подземного мира.
Ее Чемпион пожертвовал своей душой, чтобы вернуть ей разум. Долг, который она никогда не сможет вернуть.
Айсштиль повернулась к Эгилии. Вдова смотрела на нее взглядом, в котором плескалась раскаленная магма.
— Я никогда не прощу тебя, — сухо, чеканя каждое слово, произнесла Эгилия. Ее голос был лишен интонаций, отчего звучал еще страшнее. — За то, что ты сделала. Никогда.
Айсштиль не отвела взгляд. Она лишь медленно, с обреченной покорностью, кивнула.
— Я знаю, — прошептала ледяная богиня. — И не прошу прощения. Но пока я жива… позволь мне хотя бы малостью… но искупить свой грех.
Воздух снова начал вибрировать. Короткая передышка, подаренная таинственным воем, заканчивалась. Твари Бездны начинали выходить из оцепенения, тряся уродливыми головами.
— Так, народ! Минутка драмы окончена, сворачиваем сопли! — Никталия, с трудом поднявшись на ноги, хлопнула в ладоши, пытаясь привлечь внимание. Несмотря на потрепанный вид, ее глаза горели упрямым огоньком. — Выяснять, кто кому жизнь испортил, будем на афтепати! А сейчас у нас проблема покрупнее невыплаченных алиментов!
Она указала рукой в сторону, где серый туман Мира Мертвых закручивался в зловещие воронки.
Все обернулись.
Там, проступая сквозь дым и пепел, возвышалась исполинская фигура. Громовержец.
Напитавшись энергией Бездны, смертями и хаосом битвы, он разросся до катастрофических размеров. Его золотая броня срослась с гниющей, пульсирующей плотью. Черные молнии, толщиной с вековые дубы, ветвились вокруг его фигуры, выжигая землю. Глаза-провалы горели фиолетовым инфернальным светом.
— Вот же… — Дарья нервно сглотнула, крепче сжимая амулет. — Кто-нибудь, скажите мне, что у нас есть план «Б».
— План «Б» — это бить сильно и не умирать, — пробасила двадцатиметровая Вафелька, сжимая гигантские кулаки. Хитин на ее руках угрожающе заскрежетал.
— Отличный план, — хрипло согласился майор Волков. — Мне нравится. Работаем.