Страница 78 из 88
Глава 32. Пёс
Скакуна для герцога Баэрд оседлал сам. Это была норовистая кобылка с длинным и красивым именем, которое никто не знал. Ну, может, Ширан и помнил, но называл всегда коротко: Язва. Молодая, горячая, ещё не смирившаяся. Герцог купил её недавно – после возвращения на Северный континент. И видимо, поэтому в последнее время Язва вела себя до крайности странно: артачилась, упрямилась и излишне волновалась, когда хозяин садился верхом. Баэрд немного скучал по прежнему жеребцу, идеально объезженному самим герцогом. А Язва…
Она, красиво изгибая шоколадную блестящую шею, милостиво приняла мочёное яблоко из руки Баэрда, захрапела, раздувая ноздри в его ладонь и щекоча дыханием пальцы, и захрустела подношением, довольная. И Пёс герцога внезапно подумал, что красавица ему напоминает… Ирис. Ту, прежнюю. Он потрепал её морду, попытался отбросить неуместную ассоциацию, но мысль пошла дальше: может быть, герцог потому и выбрал именно эту кобылку…
– Наше дело – повиноваться, не так ли? – строго спросил он её.
Язва закивала и ударила левой ногой в чёрном носочке по перегородке. Лошадь радовалась предстоящей прогулке, и Баэрд принялся взнуздывать капризную красавицу. Он споро и чётко делал своё дело. И можно было бы, даже нужно, поручить это конюху, но… Так было проще. Здесь, с лошадьми, мир снова становился простым и понятным, а Баэрд соскучился по простому и понятному миру. Сложные вопросы совершенно уже истерзали вице-адмирала.
Наконец, он взял Язву под уздцы и к взаимному удовольствию вывел из конюшни. Лошадка зацокала, задрала хвост и пошла скачками, чуть подскакивая на ходу.
– Хорош дурковать, – добродушно проворчал Баэрд, и Язва скосила на него выпуклый блестящий глаз.
Молодая совсем. Дурашка.
Они вышли на маленькую площадь перед воротами. Лошадь вдруг захрипела и упёрлась. Баэрд тоже замер.
Ширан стоял, вынув саблю из ножен, а перед ним на грязной брусчатке полулежала Ирис, уперевшись локтями в камень.
– Далеко ли прогулялась, крошка? – говорил герцог с какой-то такой радостью, от которой Баэрду сделалось жутко. – С возвращением.
Ирис почему-то молчала, но в её позе чувствовалась глубокая обречённость.
– Может, хочешь ещё побегать? Нет? А давай, поиграем. Только сначала отрубим тебе ножку. М?
Баэрд застыл, пах свело судорогой.
– Левую или правую? – продолжал издеваться Ширан.
Он был её мужем. Он был его господином. Баэрд давал клятву повиноваться… Герцог – защитник континента, единственный, кто спасал людей от вторжения демонов… Защитник Южных врат… Он сам был – Южные врата…
Баэрда замутило, рвота подступила к горлу, во рту стало мерзко.
Ирис попыталась отползти, но Ширан наступил на чёрный подол и размахнулся, заводя острый клинок. Чёрный хромовый сапог на тонком шёлке…
Баэрд бросился и встретил удар своим клинком.
– Нет.
– Убирайся, – прошипел герцог. – Вон, пёс.
– Нет.
Ширан снова ударил. С такой силой, что Баэрда отшвырнуло прочь, он упал, но тотчас вскочил. Снова ринулся. Ширан ждал его, ухмыляясь и чуть покачивая саблей. Клинки скрестились, лязгнули, скользя друг по другу. Баэрд отпрыгнул и замер напротив своего господина. Почувствовал, как пот струится по вискам, как рубашка липнет к телу.
– На что ты надеешься, пёсик? – криво ухмыляясь, спросил Ширан.
Ни на что. Баэрд знал, что герцог превосходит его в искусстве боя. Понимал, что в поединке не одержит верх.
– Беги! – крикнул он Ирис, поднимающейся с камня.
– Не стоит, – рассмеялся Ширан. – Тебе всё равно не убежать далеко. А накажу я даже за попытку.
Баэрд снова бросился на него. На этот раз он попытался убить по-настоящему. Была только одна надежда: убить Ширана. Не победить, не… Потому что, если герцог останется жив, Ирис обречена. Баэрд вдруг понял это так явно, что резко успокоился. Волнение ушло, а с ним тошнота и ледяная тяжесть в паху. Пёс превратился в зверя.
Атака. Отбита. Снова атака. И снова отбита.
Он замер, пружиня на полусогнутых ногах, чуть наклонился, прицеливаясь. Настороженный. Впервые за долгое время единодушный.
– И давно ты её хочешь? – насмешливо крикнул Ширан.
Герцог улыбался. В любое другое время Баэрду стало бы страшно. Но не сейчас. Перед ним была простая и лаконичная цель – убить Ширана.
Удар наискосок, с проворотом, с обманным выпадом. Отбит. Удар. Удар. Удар. Не давая опомниться, в единое мгновение. И все отбиты.
Баэрд снова отступил, переводя дыхание. Ширан расхохотался:
– Ты серьёзно? Я сам учил тебя, и ты веришь, что сможешь одержать верх, идиот?
Слова падали шелухой, не цепляя его сознание. Пёс внимательно наблюдал за хозяином, ловя даже малейший намёк на движение. Он не видел больше ничего: ни, что делает Ирис, ни где лошадь, ни-че-го. Только Ширана. Знал, что на них сейчас смотрят часовые, и совершенно чётко понимал: они считают происходящее простой тренировкой. Потому что никто в своём уме не поверит, что Баэрд напал на хозяина.
– Опусти саблю, – посоветовал Ширан. – Бедный мальчик! Пёсик захотел суку, погляди-ка. Так я поделюсь, я не жадный. Хочешь потрахать свою королеву?
Баэрд услышал её дыхание. Оно было совсем тихим и очень неровным, но он всё равно услышал её. Ирис оставалась рядом, и он понял: боится. Боится бежать. Да и как, если вокруг – часовые? Муренцы, для которых приказ короля или королевы значит куда меньше, чем распоряжение их герцога. Верные. Преданные. И выход лишь один: убить Ширана.
Они замерли друг напротив друга. Баэрд обшаривал взглядом серую фигуру врага, пытаясь найти уязвимое место. Его не было.
Идеальный воин. Идеальный палач. Демон – не человек.
– Ну, давай. Тебе же хочется, я же вижу. Твой член жаждет почувствовать её губки. Они такие… нежные. Тебе всё равно меня не победить, пёсик. Но ты можешь помочь ей иначе, слышишь? Будешь утешать её, разжигать передо мной. Она даже полюбит твои появления, ведь ты будешь к ней добр.
Баэрд почувствовал судорогу омерзения, но тотчас прогнал её. Не время для чувств.
Вспомнил, что, когда они шли по Ядовитому морю, случился шторм, и мачта рухнула. Её щепой герцогу поранило левую руку. Ширан был левшой, а, значит, если заставить его драться привычной ему рукой… раненой рукой…
Пёс ударил наотмашь скользящим ударом наискосок. А потом тут же – кортиком в левой руке. Чёрные глаза оказались совсем рядом, грудь сошлась с грудью.
– Асбрант, – вдруг прохрипел Ширан.