Страница 53 из 88
Глава 20. Пожар
Ирис забилась в угол и смотрела на него в ужасе. Тонкая рука сжимала нож-керамбит, изогнутый, похожий на клык. Он помнил его. Нож звали Барсиком.
«Не подходи!» – кричали голубые глаза женщины.
В них Ширан видел решимость. Ту самую, которой Ирис всегда так не хватало. Вот только, несмотря ни на какую решимость, у неё не было ни единого шанса против Юрга, Четвёртого князя Бездны.
– Милая, нам с тобой так хорошо. Отчего ж не подойти? – ухмыльнулся демон губами Ширана.
Ненависть выжигала душу Южного герцога. Ирис предала его! Ирис изменила. Ему хотелось растерзать её, разорвать на множество частей, но так, чтобы потом склеить или сшить и снова разорвать. Хотелось, чтобы она рыдала и молила о пощаде. Ползала на коленях перед ним, целовала ноги. Резать её нежную кожу. И, может быть, её крики и мольбы хоть как-то могли бы утолить его ярость.
Она изменила! Она предала его!
Ему хотелось рвать её зубами, как дикому зверю. Ощутить на губах вкус её крови…
Демон шагнул вперёд, и Ирис вдруг кинулась навстречу, наотмашь ударила керамбитом и… Железные пальцы стиснули её запястье, выламывая руку. Предательница завопила от боли, но Ширану было мало. Очень мало. Ирис выгнуло, по щекам заструились слёзы, нож, звеня, упал.
– Как жаль, что у твоего муженька такой крохотный член, – прошептал Юрг страстно и слизнул слёзы с её щёк. – Я хотел бы пробить тебе матку, насадить, как бабочку на булавку. А потом исцелить и снова порвать.
Кость хрустнула в его руках, и Ирис завыла, кусая губы до крови.
Ширан почувствовал, что улыбается.
– Какая ты сладенькая, – прошептал он. – Вкусная маленькая человечка. Я не знаю, кто спрятал твою дочку, но я узнаю, поверь. И тогда мы с тобой повеселимся по-настоящему.
– Привет, братик, – вдруг раздалось позади.
Юрг обернулся. Изиргир в человеческом обличье стоял у дверей и смотрел. В зелёных глазах Пятого князя отображалось лишь вялое любопытство.
– Ниалир прислал меня тебе на помощь, – пояснил Изиргир. – Как посмотрю, ты забыл, что человечки – существа хрупкие?
– Я исцелю её.
Четвёртый князь пожал плечам Ширана и отбросил женщину, словно тряпку, снова в угол.
– Зачем ты явился? Мне не нужна помощь.
– Думаешь? – Изиргир хмыкнул, подошёл к корчившейся, плачущей женщине и коснулся её плеча. Обернулся. – А Ниалир думает, что нужна. У меня хватает дел, так что ты можешь сам уточнить у Первого князя. Если что, я с радостью уберусь. Ненавижу, когда моими лапками кто-то загребает жар для себя.
– Уточню, – кивнул Юрг.
Он прошёл и запрыгнул в кресло, вытянул ноги. Изиргир подул Ирис в лицо, и та обмякла, закрыв глаза.
– Зачем? – неприязненно поинтересовался Юрг.
– Они могут умереть даже от боли. Такие слабые существа, братик, что их и пальцем лишний раз нельзя коснуться.
– Тебе виднее. У тебя же вроде жена человек?
Ширан отчётливо расслышал в тоне владельца его тела презрение. Изиргир поднял руку и слеветировал Ирис на постель.
– Ниалиру последняя из Белокурдов нужна живой до падения Северного континента. Так что ты уж, будь добр, воздержись пока.
– Не считай меня тупицей, Гир. Она останется живой.
– Позволь мне самому определять, кем и кого мне считать, брат. Ирис Ниалир передал мне, а тебе – победить в войне. Отныне королева человечков – не твоя забота.
В сердце полыхнула ярость, Ширан всем телом ощутил, как она отравляет кровь.
– Ты бросаешь мне вызов, Изиргир? – зашипел Юрг.
– Нет. Включи рассудок, брат. Тебе нужна Ирис. Не только её жизнь – она сама. Если тот же Баэрд, правая рука Ширана, заметит, что что-то не то происходит с королевой, он перестанет тебе повиноваться. Поднимет против тебя человечков…
– Я сомну их…
– Да. И в итоге потратишь больше сил, чем нужно. И больше времени. Ниалир вряд ли это поймёт.
Юрг пристально смотрел на Пятого князя, буравил его враждебным взглядом, а Ширану хотелось смотреть на Ирис. Душу пожирал гнев. Ему мало её боли. Он вместе с демоном ненавидел Изиргира за вмешательство, но…
Юг пал. Юг пал! Враги людского рода вошли в герцогство.
И в этом тоже была виновата она. Предательница! Ирис изменила ему…
Изиргир прямо посмотрел в полыхающие глаза.
– Юрг, твоя забота – исчезнувшая принцесса Лили. И королева Ксирата. Ирис была с Шираном в момент одержания. Она не успела бы спрятала дочь. И если Лили увезут достаточно далеко и спрячут достаточно надёжно, однажды она восстанет и нанесёт Ниалиру удар. Первый князь это понимает. Он не простит тебе такой подставы. На твоём месте, я бы сосредоточил усилия на этой цели.
Юрг вдруг ринулся на него, схватил за горло, вбил в стену и зарычал:
– А не ты подставил меня перед Первым князем, Гир?! Кому бы ещё это было выгодно, кроме тебя? И кто бы мог это сделать?
– Может, и я, – ухмыльнулся Изиргир ему в лицо. – А может, и нет.
И подмигнул. Он даже попытался сопротивляться, но усмешка, дрожавшая на его губах, охладила Юрга. Четвёртый князь выпустил шею демона из пальцев и уступил.
– Бойся, если ты.
– Ужасно боюсь, – согласился Изиргир. – Буквально умираю от страха. Пощади, брат! Сжалься. Если что – я в домике.
Он произнёс это очень небрежно, и взбешённый Юрг отвернулся и стремительно вышел. Ширан прыгнул в мир снов и шагнул в дом, который Изиргир по его просьбе создал для Ирис. Прямо в комнату с картинами. Замер, разглядывая их и с трудом удерживаясь, чтобы не сжечь всё разом.
Она предала его! Он возненавидел её так, что уничтожить хотелось всё, всё, что связывало их.
Ждать пришлось недолго. Очень скоро в комнату вошёл Изиргир.
– Ты звал меня.
– Нет.
Брат устало выдохнул, подошёл и остановился перед карандашным портретом Лили.
– Северный континент пал. Мы его взяли. Что ты хотел мне сказать, Эльирдан?
– Лили спас ты? – вырвалось у Ширана.
Изиргир не оглянулся. Коснулся когтем пухлой щёчки и с неожиданной прямотой ответил:
– Конечно. И если бы Юрг знал, что Лили – дочь моей магии, он бы знал это наверняка. Но он не знает.
– Я должен сказать тебе спасибо? – процедил Ширан.
Изиргир обернулся к брату. И герцог с удивлением увидел глубокую печаль в зелёных глазах.
– Нет. Ты не поверишь, но я делал это не ради тебя. Лили – единственный мой ребёнок, и другого не будет.
Ширан замер. И вдруг понял.
– Ты… любил? – спросил неверяще.
– Да. А ты знаешь, что это значит, правда?
– Когда?
– Несколько сотен лет назад.
– Она жива?
– Нет.