Страница 51 из 88
– Знаешь, о чём мы с тобой не подумали? – хмыкнула Лися. – Все эти жизненные… кхм… жидкости…
Он молча взял свою рубаху, вытер пенис, а затем протянул её Лисе. Она сморщилась:
– Ты наденешь грязное?
Риш хмыкнул, забрался в самолёт и, пошарив на сиденье, спрыгнул и подал флягу из-под питьевой воды.
– Она пустая.
– Я наполнил.
Елисель смочила рубаху Риша и принялась вытирать интимные места.
– Без рубашки, значит, – пробормотала задумчиво. – Ты уверен? Куртка будет натирать и…
– Не будет.
Когда она завершила, Риш принялся одевать её, как ребёнка, и Лися рассмеялась. Ей это показалось отчего-то милым и забавным. Она нежно погладила его по щеке, и щетина защекотала кожу. Когда он застёгивал ей куртку на пуговицы, не выдержала и снова поцеловала в губы.
– Риш… Знаешь, если мы выживем, я всё же выйду за тебя замуж. Правда, я уже замужем. Дважды. Но за тебя выйду по-настоящему. Буду тебе самой любящей женой на свете. Буду обед готовить и… что там ещё делают любящие жёны?
Он рассмеялся, встал и быстро оделся. А потом они снова легли, прижавшись друг к другу, и замотались в ткань шатра.
– Я сам тебе буду готовить, – прошептал Риш в её ухо, когда она прижалась спиной к его груди, попой к животу, ногами – к ногам. – Только выживи, ладно?
Обнял её правой рукой, и Елисель почувствовала, как губы расползаются в дурацкой улыбке. Вот это называется счастьем? А почему оно такое глупое?
– М-м… ага. А вот как выживу, ты скажешь: женщина, я тебя не знаю. У меня своё племя, у тебя – своё. И вообще, мы знакомы лишь каких-то… две? три? не помню – осьмицы.
– Мне кажется, я знаю тебя давным-давно, – ответил Риш серьёзно.
Когда он уже дышал ровно и тихо, Елисель всё ещё смотрела в темноту. Лежать было неудобно – бок на твёрдой неровной поверхности затёк несмотря на куртку и несколько слоёв грубой ткани, всё равно ощущались камни, а воздух неприятно холодил лицо, да и костёр пах отвратительно. Однако вопреки всему Лися чувствовала себя счастливой. Она пыталась думать о драконах, и о том, как бы их так разбудить, чтобы остаться живой, и чтобы Риш тоже был жив, и чтобы… но вместо серьёзных, разумных мыслей в голове гулял какой-то восторженный ветер.
«Эйв меня любил… но он любил не только меня. Ещё он любил королевство. И сестру. И неизвестно кого больше. А Риш целиком и безусловно любит меня… Меня впервые любят вот так… Без оговорок. Без «мы не можем быть вместе», без вот этого подавляющего душу и волю долга».
И она принялась мечтать, как обучит варга физике, и химии, как они вместе будут проводить исследования…
А потом увидела зелёные деревья, мягкую траву и услышала журчание реки. Удивилась: это снова сон? Она спит, но… эльфы ведь не спят.
Елисель пошла на шум воды и увидела голубоватые гладкие валуны, поросшие мхом. На одном из них сидел Изиргир и болтал голой ступнёй в воде. Девушка замерла, пытаясь догадаться: она случайно попала в сон демона или нет.
– Только здесь и можно насладиться водой, – вдруг сказал Изиргир.
Лися поняла, что обнаружена, и подошла, встала на самой кромке тёмной, влажной полоски на песке. Вдохнула тёплый, свежий из-за водяных брызг воздух. Демон не повернулся.
– Хотя, что есть сны? И чем мир снов уступает миру, в котором мы бодрствуем?
– Всем, – решительно заявила Лися, нагнулась, подняла камушек, размахнулась и швырнула его в реку, он булькнул. – Этот – не настоящий.
По воде побежали неровные круги.
– Как знать, – пробормотал Изиргир.
– Если дракон сожрёт меня в настоящем мире, то и в мире снов я исчезну.
Демон плеснул ногой, и солнце засверкало в брызгах. Поразительно чёткий сон, наполненный цветом, запахами, звуками. На травинку рядом с Лисей села стрекоза и принялась чистить прозрачные сетчатые крылышки.
– Может, да, а может – нет.
– Ты знал, что драконы пожирают людей?
– А ты нет?
Изиргир обернулся и искоса глянул на неё тёмным глазом. Елисель швырнула новый камушек.
– А я – нет. Откуда бы?
– Тебе отец вместо сказок читал учебник физики?
– Откуда мне было знать, что детские сказки – правда?
– Почему нет?
Действительно. Елисель прикусила губу и фыркнула.
– Ты меня сюда затащил? Зачем?
Изиргир снова отвернулся.
– Когда-то, – прошептал он, – там, где вы остановились, росли деревья. Южные деревья с плоскими кронами, знаешь? Они тянут ветви вверх, а крона сверху – как шляпка раскрывшегося гриба. Очень красиво, особенно на закате. Внизу, в долинах между кряжами, трава была настолько высокой, что орки пряталась в ней, и лишь макушки троллей были видны издалека. На множестве озёр, больших и маленьких, жили болотники. А, ты не знаешь: это смешные существа с жабрами и лёгкими, с раздувающимися, как у лягушек щеками и золотыми выпученными глазами. Милые, но опасные: они любили утащить какого-нибудь гоблина под воду и удерживать там, пока бедолага не захлебнётся.
– Зачем?
– Ну… потом они крепили его к корягам, и когда тот достаточно протухал, то становился сочным и мягким.
Елисель хмыкнула:
– Милые существа, да. Даже не знаю, стоит ли спасать Южный континент, где обитают такие твари.
Изиргир взгрустнул, ссутулился, наклонился к воде и провёл по ней когтем.
– Больше не обитают. Они давно вымерли от засухи. От Великой засухи.
– Здесь у вас все едят друг друга. Гоблины пытались съесть меня, болотники любили гоблинов. Варги, орки, эльфы… самые милые у вас, похоже, тролли. Скажи мне, Пятый князь, зачем мне умирать за этих монстров?
Демон встал, обернулся и перепрыгнул на берег, к ней. Сейчас он был выше неё ростом, хотя обычно казался невысоким. Нагнулся, заглядывая в глаза, ухмыльнулся. Принюхался.
– Люблю несовершенство, – шепнул, выпуская трепещущий змеиный язык. – Орки, варги, человечки такие… миленькие. Слабенькие, пальчиком перешибить можно.
– Это угроза? – Лися прищурилась.
Изиргир взял её подбородок когтями и приблизил лицо так, словно хотел поцеловать девушку.
– Ты мне изменила, – сообщил грустно. – Моя любимая жена выбрала другого мужчину.
Елисель насмешливо зафыркала:
– Какая трагедия! А сколько у тебя жён было?
– Ты – вторая. Я уверен, он недостоин тебя, моя сладенькая конфетка.
– А я уверена, что достоин.
Лися отвела его руки и сделала шаг назад, тряхнула головой и прямо спросила:
– Риш это Эйв?
– С чего бы? Эйв умер.