Страница 36 из 88
По периметру стояли гвардецы, взявшие стены в прицел. Отряд кавалеристов, сопровождавших королеву, держал коней в поводу, а неподалёку маячил Кальдер, мальчишка-козопас, спасший жизнь Хесса и ставший его телохранителям. И все эти люди внимательно прислушивались к разговору королевы и герцога.
– И какую казнь вы просите для изменника? – уточнила Ирис, не глядя на деверя.
– Усекновение мечом. Это казнь аристократов.
В его интонации прозвучала надежда, и Ирис вдруг разозлилась. Прямо глянула в синие глаза и гневно выдохнула:
– Да. Усекновение мечом это казнь для аристократов. Но не для убийцы своего короля, герцог. Вы слишком много просите у меня. Этот человек застрелил моего брата. Последнего из моих братьев. Этот человек, стоя на балконе, смотрел, как меня, невиновную, ведут на костёр…
– Но казнь на костре была лишь имитацией, – возразил Хесс, бледнея.
– Предположим. Но он желал моего пожизненного заточения. Меня и моей дочери.
– Ирис… Он виновен. Пойми меня, я боюсь за тебя: мучительная казнь отягчит твою душу…
У неё задрожали губы. Она резко отвернулась и пошла вперёд.
– Ирис…
Оглянулась и обожгла взглядом:
– Герцог, моя душа и без этой казни тяжела. Уверяю вас, она переживёт сварение герцога Валира заживо, не волнуйтесь.
– Ирис…
Но королева больше не слушала его. Перед ней распахнули дверцу, она уселась, напротив поместилась верная служанка. Свистнул хлыст, и экипаж тронулся.
Хесс стоял на ступеньках и смотрел ему вслед. Верный Кальдер, неловко переминаясь, привлёк внимание своего господина встревоженным грубоватым голосом:
– Ваша Светлость?
– Он убивает её, – пошептал Хесс с горечью. – Убивает её сердце и душу.
– Герцог Ширан ждёт вас, – напомнил телохранитель. – Всем приказано собраться на Площади Висельников. Вы поедете?
Хесс криво улыбнулся:
– Нет. Обойдутся без меня. А мы с тобой едем пить. И пусть всё провалится в йотповы норы!
– Пить это хорошо, – усмехнулся Кальдер, ероша волосы.
– Если хочешь посмотреть на казнь, можешь ехать на площадь.
– Моё дело маленькое – следить, чтобы вашу шкуру никто не продырявил даже дробью. А казнь… Я сын охотника. Промысловика за пушниной. Лучшая шкура та, что снимают с живой лисы. С детства насмотрелся. Животное, а кричит тоненько, что ребятёнок плачет.
Герцога замутило. Кальдер вздохнул и меланхолично добавил:
– Я потому в охотники-то и не пошёл. Жалко их. А человек-то больше, чем животное. Ваша Светлость, согласны?