Страница 28 из 88
Глава 12. Стихи
Ширан высадился на Восточном побережье. Ширан взял пять прибрежных городов тремя мощными ударами. Эскадра капитана Харласа ударила по Северо-Восточному герцогству, нанеся землям хранителя Урваза сокрушительный удар. Генерал Армон пересёк горы и вторгся в земли Валира, и обе армии стремительно шли на соединение… Младший из сыновей Исольва – Пойс – бежал в Персик, а Валиру пришлось вернуться на восток и схлестнуться с врагом на поле боя.
Ирис слушала докладчиков, рисовала карты, переставляла флажки. Вникала, но…
Её все эти дни лихорадило. Какая-то мощная внутренняя буря смерчем захватила душу и понесла её, словно воздушный шар на скалы. Хесс был рядом. Хесс показывал королеве город, отчитывался на совете, и пусть его голос не играл никакой роли – всё всегда решал Ширан, передававший свою волю через Баэрда – это был низкий, бархатный голос, и королеве приходилось прилагать усилия, чтобы понимать, о чём он говорит.
Она тонула в его синих глазах, от взгляда на его губы у неё кружилась голова и тело пылало жаром. «Я сошла с ума», – думала Ирис, но отчего-то эта мысль не пугала её.
– А правда, что муренки умеют стрелять и сражаться на саблях? – спросила она на следующее утро после того, как Кальдер подарил ей щенка.
Они завтракали в холодном обеденном зале, своды которого, несмотря на уже вставшее южное солнце, скрывал мрак. Хесс оглянулся на королеву.
– Да, это верно. Помните, я показывал вам кадетское женское училище? Девицы, конечно, не служат в армии, однако на Неприветливых островах считается, что супруга должна уметь защитить свой дом и свою честь.
– Научите меня?
Он вздрогнул, неверяще всмотрелся в её лицо, а потом весь вспыхнул от радости.
– Ваше Величество, полагаю, учитель фехтования… – начал было Баэрд.
– … вряд ли превзойдёт умением сына герцога, – парировала Ирис, смеясь. – Мой милый Баэрдик, я уверена, что мой супруг поручит моё обучение скорее родному брату, чем какому-то постороннему мужчине.
И она оказалась права. Ширан, выслушав её отчёт и продиктовав ей инструкции, лишь кивнул в ответ на просьбу.
– Было, конечно, забавно, когда ты саблей пыталась перерезать мне шею, – почти добродушно усмехнулся он, и в чёрных глазах блеснула насмешка, – но когда-то ты должна вырасти, Ирис. Да и я не каждый час рядом.
Растрепал её волосы тяжёлой рукой, приподнял лицо за подбородок и поцеловал, как всегда, будто печать ставил.
Проснувшись, Ирис вспомнила его слова и задрожала от злости и ужаса. О, если бы она тогда набралась мужества и действительно убила бы его… Эйв был бы жив. И Дайн был бы жив. И брат не женился бы на кошке… А Ширан… Ширана эти воспоминания о её роковой слабости лишь смешили!
В такие минуты Ирис ненавидела себя, и только восхищение в синих глазах возвращало ей желание жить.
Баэрд присутствовал на каждом их занятии, вот только…
Прикосновения. Они были неизбежны. Удар, туше, оборот. И вот уже их эфесы скрежещут друг о друга, а глаза смотрят в глаза, Ирис чувствует его тепло, его дыхание. И сторожевой пёс ничего с этим не может сделать!
Она почти перестала спать, похудела, став лёгкой и тонкой, какой была до беременности. Под глазами пролегли тени, но от этого глаза казались лишь больше и ярче. Ирис с изумлением видела в зеркало, что удивительно похорошела. Всё чаще и чаще она замечала, с каким восторгом на неё смотрят окружающие мужчины, от мальчишек-трубочистов до стариков-советников, украдкой, конечно, но…
И всё стало легче: легче усваивались уроки географии, истории, экономики, стратегии и тактики. Легче думалось, двигалось, негативные переживания словно разлетались от внутреннего шарика счастья.
С утра было фехтование, потом прогулка с Хессом (и Баэрдом, конечно, куда без него; впрочем, Кальдер также следовал за своим герцогом). Ирис брала Лили с собой, передавала деверю и жадно смотрела, как тот целует пухлые щёчки, носик, гладкий лобик малышки. Это было можно. Это было прилично.
– Самая красивая девочка, которую я видел, – заявлял Хесс, и сердце Ирис таяло.
Потом были занятия, затем обед, прогулка по городу, заседание совета – того или иного. Ужин и снова прогулка.
А по ночам Ирис почти до утра читала книги. Ну и встречалась с мужем, но Ширан, занятый войной, сократил свидания до нескольких минут и вот уже две осьмицы не предъявлял на неё своих прав, что Ирис могло только радовать. Она понимала, что выдержать его ласки сможет, лишь представляя вместо одного герцога другого, но это был мир снов, а во сне воображаемое могло стать явью.
Однажды Хесс привёл её в собственный садик, совсем крохотный, но разбитый по его вкусу.
– Ирисы? – удивилась королева.
– Само изящество, не так ли? Сложно представить более грациозный цветок.
И он поцеловал лепесток белого высокого растения. Был ли это какой-то особенный сорт, или на Юге ирисы цвели дважды в году, королева не знала. Ирис сорвала его, а потом засушила и, оставшись в комнате наедине с собой, брала в руки и касалась губами того самого места…
У неё появилась своя сокровищница: шкатулка, где лежал сухой цветок, пробитая пулей золотая пуговица, карандашик, когда-то забытый Хессом на военном совете, его платок, который он протянул ей, когда Ирис поранилась на уроке фехтования…
– Я схожу с ума, – испуганно шептала Ирис, вглядываясь в зеркало, в котором отражалась не она. Какая-то другая, безумная женщина, с блестящими глазами, пунцовыми губами, лихорадочным румянцем.
Никогда она не испытывала настолько сильных чувств. Даже в юности. Детская любовь к Кьяру была скорее фантазией ребёнка, заканчивающейся на красивом платье и поцелуе. Мучительная страсть к Ширану напоминала скорее ненависть. Лёгкое увлечение Баэрдом тогда, в кафе… нет, это и влюблённостью нельзя было назвать.
Сейчас Ирис повзрослела, она понимала чего хочет, и удушливо краснела, почти случайно соприкоснувшись с ним локтями в коридоре.
И столь же сильно, как любила Хесса, ненавидела Баэрда. Каждый вечер, удалившись в свои покои, Ирис сурово отчитывала себя за детскую глупость, за внезапно прорвавшуюся подростковую язвительность и неудержимое желание уколоть пса герцога.
– Он опасен, – шептала она себе, закрыв ладонями лицо, – он опасен, Ирис… зачем ты это делаешь?!
И снова, и снова обещала, что завтра…
… она не будет цепляться к нему…
… она перестанет унижать его публично…
Но наступало утро, Ирис, преисполненная решимости выстроить правильные отношения со слугой мужа, переступала порог покоев и…