До последнего поцелуя

Голос у него оказался низким, ровным, без лишней громкости. Но зал как будто подстроился под него и затих ещё больше.

Хальтен поклонился.

— Ваша Светлость, благодарю за личный приём.

Взгляд метнулся на меня. Хотя, казалось, герцог и не прекращал смотреть.

— Леди Элвуд. Наконец-то стены моего замка принимают легендарную кровь целителей Элвудов.

Я сделала реверанс и только когда выпрямилась, поняла, что герцог продолжает смотреть именно на меня.

— Уверен, вам понравится моё собрание редких трав и вы захотите вернуться после учёбы.

— Посмотрим, — ответила я, прежде чем успела подумать.

Сбоку заметно напрягся Хальтен.

Уголок рта герцога чуть дрогнул. Не улыбка даже, а что-то снисходительное на грани надменности. Словно его потешил мой опрометчивый ответ.

Несколько секунд ничего не происходило. Только огонь трещал в камине, и сквозняк тянул по полу так, что у меня мёрзли щиколотки. Потом Ланред перевёл взгляд на Хальтена, и мне стало чуть легче. Совсем чуть-чуть.

Они обменялись короткими формальностями. О практике. О лекарском крыле. О том, что Приграничье в последние недели неспокойно. При слове Брешь в зале словно стало темнее, хотя, наверное, мне почудилось.

Формальные беседы выглядели скучными. Мне хотелось согреться, а не слушать приторные эпитеты Хальтена о важности Карветхолла для всего мира. Да и перекусить бы не помешало. С каких пор важные правители заставляют гостей голодать?

Словно прочитав мои мысли, Ланред снова уставился на меня цепким взглядом.

— Вам следует отдохнуть с дороги, — произнёс он, чуть повысив голос. — А вечером присоединитесь к ужину. Ничего особенного, мы не любим шумные пиры.

— Благодарю, Ваша Светлость, — ответил Хальтен.

Я повторила за ним.

Герцог кивнул слуге, и тот бесшумно выступил вперёд.

Первая встреча показалась не самой дурной. Никто на меня не наорал, не выгнали прочь и не пригрозили палачом. Даже на ужин пригласили. Неплохо. Если смогу продержаться целый месяц и особо не попадаться на глаза герцогу, то это будет большая победа.

Мы шли за слугой по холодным коридорам замка, когда навстречу нам попалась служанка.

Невысокая, худенькая, она могла быть и двадцатилетней, и сорокалетней — из тех женщин, чьи годы давно стёрла постоянная усталость. Светлые волосы были туго стянуты в пучок. Серое платье сидело опрятно, но на манжетах темнели следы золы. Лицо бледное, простое, почти незаметное, если бы не глаза: внимательные и цепкие для такой усталой внешности.

— Для леди Элвуд приготовлены покои в Северной башне, — негромко сообщил наш провожатый. — Господину Хальтену отвели комнаты в восточном крыле.

Я невольно вскинула голову.

В разных концах замка. Это ещё почему? Глупо, конечно. Я не ребёнок и не обязана держаться за единственного знакомого человека только потому, что местная атмосфера действовала на нервы. И всё же именно в этот момент мне до смешного сильно захотелось возразить. Сказать, что это неудобно. Что мы приехали вместе. Что мне будет спокойнее, если...

Если что?

Если ночью меня снова разбудит ощущение чужих невидимых рук?

Если я вдруг заблужусь в бесконечных коридорах?

Я вцепилась взглядом в Хальтена, надеясь, что уж у него-то хватит храбрости сказать хоть слово.

— До вечера, леди Элвуд, — с привычной насмешкой улыбнулся он, сделав особый упор на «леди». Так меня в Академии никто не называл.

— И это всё? — вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык.

Он посмотрел внимательнее.

— А что вы хотели услышать?

Да что угодно, только не это.

Вот так просто Хальтен бросил меня посреди жуткого замка, словно вовсе не обещал присматривать. А если я потеряюсь? Если нарушу какое-нибудь местное правило, о котором никто не счёл нужным предупредить? Если вообще умудрюсь сотворить что-нибудь особенно постыдное? Я такая, я умею.

Но вместо всего, что крутилось в голове, сухо бросила:

— Ничего.

В его глазах мелькнул странный огонёк. Не то усталость с раздражением, не то он всё-таки понял, насколько мне не по себе.

— Запоминайте повороты, — шепнул он. — И не ходите по замку одна по ночам.

После чего развернулся и ушёл.

Прекрасно. Успокоил так успокоил.

Меня провели ещё по двум лестницам и длинному коридору с узкими окнами, за которыми уже сгущались ранние сумерки. Шаги гулко отдавались под сводами, и с каждым поворотом мне всё сильнее казалось, что назад дорогу я уже не найду.

Наконец, служанка остановилась, распахнула дверь и молча отступила в сторону.

Покои оказались роскошными. Настолько, что на несколько секунд я даже забыла о тревоге.

Огромная комната — не меньше гостиной в родительском доме и уж точно несравнима с тесными академическими комнатушками. Высокий потолок пересекали тёмные резные балки. Посреди спальни возвышалась широкая кровать под тяжёлым балдахином, с покрывалом цвета старого вина и целой горой подушек. Вся мебель — от шкафа до ширмы у камина — была вырезана из тёмного дерева и отполирована до мягкого, тёплого блеска. На спинках кресел вились вырезанные драконы, листья и какие-то мелкие звери. Ковёр под ногами был густым, с узором из переплетённых серых и красных линий, похожих на следы огня в пепле. Даже занавеси были тяжёлые, бархатные, с кистями.

И всё это — красивое, дорогое, безупречное — почему-то не делало комнату уютной. Здесь тоже было холодно. Не так чтобы шёл пар изо рта, но достаточно, чтобы я сразу обхватила себя руками.

Служанка прошмыгнула следом, наводя суету среди тяжёлой мебели. Потом влетела ещё одна с моим чемоданом, поставила у двери и тут же исчезла. Розовый чемодан совершенно не подходил ни по цвету, ни по форме под здешний интерьер. Захотелось немедленно спрятать его подальше, чтобы не портил вид.