До последнего поцелуя

4 глава

Тяжёлые ворота Карветхолла медленно расходились в стороны. Появилось ощущение, что звук у них какой-то живой, будто кто-то очень старый, недовольный и голодный медленно разжал зубы, принимая новую жертву.

Слухи не врали — Приграничье явно не то место, где захочешь провести летние каникулы.

Лимузин медленно проехал под аркой, и замок навис над нами окончательно. Издалека он казался просто мрачным, вблизи — пугал зловещей тяжестью. Шершавый камень покрылся черно-серыми пятнами, пропитанный дождём и копотью. В узких окнах едва заметно дрожал тусклый свет. По стенам тянулись чёрные трещины, как прожилки на старой кости. Ветер свободно гулял по двору, и даже здесь, за стенами, пахло тем же, чем в дороге: страхом, болотной водой и гниющим лесом.

— Элвуд, не отставайте, — напряжённо проворчал Хальтен, когда слуга распахнул перед нами дверь.

Я вздрогнула и поспешила за замдеканом, как последним лучиком света в вечном мраке. Теперь от него лучше вообще не отходить, чтобы не попасть в передрягу. А я могу. Проблемы на ровном месте — моё второе я.

— И не собиралась, — фыркнула в ответ.

Внутри оказалось ещё холоднее. Я не сразу это поняла. Сначала меня просто придавило пространством. Высокие каменные своды уходили вверх так далеко, что терялись в полумраке. По стенам висели гобелены, выцветшие, тяжёлые, с какими-то старинными сценами охоты и битв, но цвета на них словно кто-то выпил до дна.

Пол под ногами был из тёмного камня, гладкого, как лёд. В нишах горели факелы, в огромных каминах трещал огонь, только толку от него почти не было. Пламя жило своей жизнью, жаркое на вид, но воздух всё равно оставался сырым, стылым, продуваемым сквозняками.

Прислуга двигалась бесшумно и быстро. Люди будто возникали из боковых коридоров и в них же исчезали. Серые платья. Тёмные ливреи. Опущенные глаза. Замок был так велик, что даже шаги тонули в нём без следа.

Нас провели через один зал, потом через другой. По длинным галереям, где между колоннами качался тусклый свет. Мимо лестниц, уходивших вверх и вниз. Мимо дверей, высоких, резных, запертых. Я почти сразу потеряла направление. Если бы меня сейчас оставили одну, я бы не нашла даже ту дверь, через которую вошла.

И это понимание мне совсем не понравилось.

Чтобы перебороть волнение, я вспоминала имена герцога, герцогини и их наследника. Хорошо, что в интернете можно найти любую информацию. И в сотый раз прокручивала в голове правила. Не забыть поклониться. Не язвить. Не спорить. Прикинуться ветошью и не отсвечивать — вот самое правильное поведение в таком месте.

— Вы побледнели, — негромко заметил Хальтен, сбавляя шаг.

— Здесь как-то зябко. И страшно.

— Помните о правилах, и всё будет хорошо.

— Только о них и думаю.

Я стиснула зубы. Хотелось ответить что-нибудь ядовитое. Но он, к сожалению, был прав.

Тронный зал оказался таким же огромным, как всё остальное, только ещё темнее. Или это мне уже мерещилось. Высокий потолок терялся в тенях. Вдоль стен стояли канделябры, и огонь в них дрожал от постоянного сквозняка. В глубине трещал нереальных размеров камин, сложенный из чёрного камня. Пламя в нём было ярким и жадным, как в кузнечном горне, но тепло не доходило даже до середины зала. Я почувствовала его только лицом. Руки оставались ледяными.

На возвышении стояли три кресла. Посередине красовался шикарный трон. Самый настоящий, как в королевских дворцах: тяжёлый, резной, с высокими подлокотниками в виде драконьих голов и красным бархатом на спинке.

И на всём этом великолепии нас уже ждал сам герцог.

Даже сидя он производил впечатление существа, которому тесно в любом помещении. Широкие плечи. Прямая спина. Сильные руки, спокойно лежавшие на подлокотниках. Серебряные волосы спадали неровной копной, напоминая: передо мной не человек, а дракон. Из тех самых, старших, с которым не станут пререкаться ни люди, ни другие драконы. Тонкая полоска губ, не то поджатая, не то вечно серьёзная, и волевой подбородок, как и полагается правителям. А ещё глаза — жёлтые, холодные, внимательные. В них пряталось что-то хищное, собранное и слишком терпеливое для человека.

Ланред Неммор не шелохнулся, когда нас объявили. Только смотрел. Внимательно, почти не моргая, будто пытался пробраться под кожу и вытащить наружу все тайные мысли. И это, как ни странно, у него почти получалось.

В животе затянулся тугой узел из страха, восхищения и чего-то совсем интригующе тайного, о чём даже думать было стыдно.

Я и сама не понимала, что ударило сильнее: хозяин Приграничья или то, как я на него отреагировала. Потому что это был не обычный страх перед герцогом и не просто волнение. Я стояла рядом с Хальтеном, слушала слова упитанного, но очень важного церемониймейстера, а кожей чувствовала чужое внимание. Так остро, будто кто-то подошёл вплотную. Словно невидимые руки уже тянулись ко мне — нагло, медленно, не спрашивая позволения. Касались шеи, ключиц и плеч. Скользили ниже. Пытались сорвать слишком пёструю для этого места футболку, вырвать ремень, разорвать молнию на джинсах.

Меня бросило в жар. А потом сразу в холод. Стыд ударил так сильно, что от собственных мыслей я чуть пошатнулась.

Что со мной вообще творится? Я впервые в жизни видела герцога Ланреда. Да, он был красив. По-настоящему. Не изящной скульптурной красотой, как некоторые драконы, а тяжёлой, мужской. Такой, от которой становилось неуютно. Но это же не повод сходить с ума!

Герцогиня сидела справа. Если бы я не знала, кто она, сразу бы и не поняла. Старинное серое платье, глухое, почти без украшений. Лицо бледное, тонкие пальцы сложены на коленях, как у примерной ученицы. Она не казалась ни величественной, ни испуганной. Вообще никакой. Тихая, молчаливая и неприметная. Её глаза скользнули по мне и Хальтену без интереса, словно мы были частью обычного распорядка, который давно перестал её волновать.

Слева сидел принц Карин. И вот он, в отличие от матери, был очень даже живым. Шестнадцать лет, единственный ребёнок и наследник Карветхолла. Угловатая худоба ещё не ушла, но черты уже намекали на будущую жёсткость. Светлые, почти как у отца, волосы были убраны небрежно. В жёлтых глазах плескалась откровенная дерзость. Он разглядывал нас так, будто ему заранее всё наскучило, а теперь попалось хоть что-то новое.

— Замдекана, добро пожаловать в Приграничье, — произнёс герцог. — Я наслышан о первом человеке в Академии на столь высокой должности.