До последнего поцелуя

36 глава

Тьма сгущалась, драконьи крылья затмевали последние дневные вздохи хмурого неба. И в этот миг солнце, будто вспомнив о нас в самую неподходящую секунду, вынырнуло из-за туч. Свет полоснул по брюху дракона, по хмурыму небу и чёрному болоту. Только до меня солнце не достало, оставив на растерзании тьмы.

Над Ланредом мелькнуло что-то фиолетовое. Быстрое и живое, такое яркое для этого мёртвого вечера. Я наморщилась и моргнула, решив, что у меня уже плывёт в глазах.

Фиолетовая тень мелькнула снова. На этот раз я не успела убедить себя, что мне почудилось. Между голыми ветвями, над болотом, дорогой и мёртвыми землями скользнуло гибкое тело дракона — меньше Ланреда, быстрее, ярче, с резким фиолетовым отсветом вдоль шеи и гривы. Даже в сумерках я узнала этот цвет. Ирмина.

У меня перехватило дыхание так резко, будто болото сжало не ноги, а горло.

Ирмина.

Здесь.

Зачем? Как она меня нашла? Где остальные? Или она прилетела одна, потому что и раньше совершала безумства, прежде чем кто-то успевал ей запретить.

Я хотела крикнуть. Хотя бы её имя. Хоть что-то. Но голос застрял внутри липкой и бесполезной жижей. Да и что бы изменил мой крик? Я лежала спиной на кочках, увязшая по бёдра, мокрая, грязная, с онемевшими ногами. А в небе, прямо надо мной, уже начиналась схватка, до которой не дотянуться даже взглядом до конца — ветви мешали, темнота сгущалась, перед глазами то и дело плыло от боли и усталости.

Ланред развернулся в воздухе тяжело, но удивительно быстро для своей громадины. Пепельные крылья поймали поток, и он пошёл на неё сверху, как идёт буря на тонкую башню: не торопясь, заранее зная, что устоит только один.

Ирмина ушла в сторону почти у самого его когтя. Её тело на миг блеснуло в рваной полосе света, и я увидела знакомую фигурку у драконицы на спине.

— Вивиан... — выдохнула я едва слышно.

Меня почти тряхнуло от нелепости, ужаса и какого-то дикого, неуместного облегчения. Вивиан. Тихая, аккуратная Вивиан, которая боялась даже собственной тени. Что она здесь делала? Как вообще решилась сесть на спину Ирмине?

Но, наверное, именно поэтому и решилась. Когда становится по-настоящему страшно, самые тихие люди вдруг делают вещи, от которых у других стынет кровь.

В небе то и дело вспыхивали отсветы огня. Ирмина не сдавалась, кружа вокруг пепельного дракона. Я не сразу поняла, что девчонки просто изматывали его. Они отлично понимали, что не одолеют существо, в два раза больше них.

И только когда Ирмина отпрянула от Ланреда, взмахивая повреждённым крылом, я увидела, как сквозь тучи несётся ещё один дракон. Белый. Огромный. До боли знакомый.

Это был Эйдан Тенебрис, декан боевого факультета. Его белая чешуя, его устрашающие размеры.

Он рухнул на Ланреда, вцепившись когтями мёртвой хваткой. Два дракона кружили в воздухе, утопая в облаке тьмы и огня. Никто не хотел уступать. Ланред целился в шею, делая короткие, резкие выпады. Тенебрис пытался добраться до раны на груди, чтобы вырвать чёрное сердце герцога.

Жар от их схватки растекался по небу и добирался даже до земли. Надо мной трещали ветки, в болотную воду летели искры и шипели.

Из огненного шара прямо надо мной вырвался Ланред и падал на меня. Прямо. Не сворачивая и не пытаясь расправить крылья. И я, втиснутая в холодную, вонючую жижу по самые рёбра, даже дёрнуться не могла. Топь держала крепко, как чужие руки на горле.

Я в панике забилась руками и ногами, остатками сил пыталась выбраться. Поздно, глупо и бесполезно. Грязь только чавкнула и сильнее втянула бёдра.

Над небом ещё гремело. Тенебрис резал воздух где-то выше, но я уже почти не слышала. Видела только герцога. Его жёлтые глаза и огромные безвольные крылья.

В последний миг чьи-то руки вцепились мне под мышки и рванули с такой силой, что я вскрикнула. Топь не хотела отпускать без боя, но невидимый спаситель подтянул ещё раз. Мы рухнули в мокрую траву, и в ту же секунду туда, где я только что лежала, с глухим, мясным ударом обрушился дракон.

Брызнула жижа. Запахло гарью и болотной гнилью. Из разорванной груди Ланреда вытекала тьма, расползалась по воде, и булькающее болото жадно её принимало, словно только этого и жаждало.

Я с трудом перевернулась, пытаясь заставить тело дышать. Сначала увидела босые ноги, утопающие в пожухлой траве. Потом испачканные брюки, белую рубашку в разводах грязи и, наконец, лицо Хальтена.

Дыхание снова сбилось. Он был весь в крови. Лицо серое, губы разбиты, волосы торчали в разные стороны, а во взгляде не было ничего живого. От вечно собранного заместителя декана не осталось ничего.

— Хальтен… — выдохнула я и сама не поняла, откуда хватило сил подняться и вцепиться в него, обнимая за шею. — Это ты… драконьи боги, это правда ты… Я думала, тебя… я пыталась, я правда пыталась тебя вытащить, честно, но меня заперли, я искала способ, я всё время о тебе думала…

Голос сорвался. Меня трясло так, словно облили ледяной водой и снова бросили на вершину Первой Цитадели.

Он хрипло выдохнул и обнял в ответ. В этот раз никаких претензий, что мы всего лишь студент и преподаватель. Потому что всё это меркло перед страхом смерти.

— Тише, Миля, я верю. — Он уткнулся лбом мне в висок, глубоко вдыхая остатки розовых масел вперемешку со зловонием болота. — Я тоже не сидел сложа руки. Правда, из меня вышел довольно хреновый герой.

Я уткнулась в его рубашку и усмехнулась.

— Ты ругаешься, господин замдекана.

— Иногда. Да, бывает. Чаще всего из-за невыносимой студентки первого курса, которая всегда найдёт приключения на свою очаровательную задницу.

Из радости меня бросило в слёзы, потому что он едва стоял, а всё равно пытался шутить.

— Я боялась за тебя, — сказала я шёпотом. — До безумия! Даже твою тень потребовала, чтобы Ланред тебя не убил.

За моей спиной что-то тяжело и мокро вздохнуло.

Хальтен дёрнулся первым. Сжал крепче, развернул, закрывая собой, и в тот же миг болото взорвалось брызгами.

Пепельный дракон поднялся. Не должен был, не мог, но поднялся. Огромный, перемазанный грязью и тьмой, с распоротой грудью и теми же жуткими жёлтыми глазами, которые теперь налились толстыми чёрными прожилками.

Я даже вскрикнуть не успела, как Ланред взмахнул крылом. Последним, отчаянным движением.

Что-то ударило нас. Меня полоснуло по руке и всё предплечье пронзила резкая, белая боль, будто кость раскололи изнутри. Хальтен в моих объятиях вздрогнул так сильно, что я почувствовала это всем телом. А потом вдруг стал тяжёлым.

— Хальтен?..