До последнего поцелуя

23 глава

Я вылетела из покоев Ланреда, словно спасалась от пожара. В голове бардак из мыслей, сердце готово вырваться из груди, ноги ватные, даже непонятно, как они ещё двигались.

Ланред всё подстроил. Ну конечно! Он знал, что я приходила к Хальтену, и решил избавиться от соперника. Вот же я дура! По своей глупости подставила человека.

Сзади мелко стучали каблуки.

— Леди Элвуд, стойте… пожалуйста… вы не туда…

Я добежала до широкой лестницы, вцепилась пальцами в каменные перила и только тогда поняла, что дальше — пустота. Вверх? Вниз? Направо? Замок Карветхолл был не замком, а дурным сном архитектора: коридоры сворачивали не туда, лестницы вели в глухие стены, тёмные залы с запертыми дверьми, и в каждой тени мне уже мерещился чёрный силуэт.

И что же делать? Я резко обернулась к служанке, отчего Эна непроизвольно вздрогнула и застыла на месте.

— Ты знаешь, где Хальтен?

Она хлопала ресницами, игнорируя вопрос.

— Леди, вам нужно вернуться в свои покои. Не стоит сейчас разгуливать по замку.

— Знаешь или нет?

Эна поджала губы. Долго молчала. Потом всё-таки едва заметно кивнула. У меня сердце ухнуло так резко, что стало больно дышать.

— Веди.

— Туда нельзя.

— Серьёзно? Думаешь, меня кто-то остановит?

— Его держат не в тюрьме, — шепнула она и подняла на меня глаза. — В драконьей крипте. Это хуже.

— Эна, дракон тебя дери, веди!

Она ещё секунду стояла, будто решала, кого боится больше — меня или хозяина замка. Потом развернулась и пошла вниз.

Мы спускались долго. Сначала по обычной лестнице, широкой, со стёртыми ступенями. Потом по узкому винту, где стены подступали так близко, что я задевала их локтями. Воздух менялся с каждым пролётом. Если наверху пахло вечно зажжёнными каминами и хотя бы призрачным наличием живых, то ниже осталась только холод и сырость, пробирающая до костей.

Здесь даже огонь в факелах был не оранжевым, а бледным, почти белым. Они не грели, а только выхватывали куски коридора, словно боялись светить по-настоящему.

Стены покрывали резные драконьи морды, и в каждом раскрытом каменном зеве горел крошечный огонёк. Мне всё время чудилось, что из темноты за нами кто-то следит: то морда дракона, то бледная тень.

Эна не оборачивалась. Только иногда говорила:

— Осторожно. Здесь порог.

Или:

— Ни на что не смотрите долго.

Очень полезный совет, когда по обе стороны от тебя горят драконьи глаза.

Крипта оказалась огромной. Я почему-то ждала низкого подвала, тесных камер, цепей. Ничего подобного. Передо мной раскрылся целый подземный зал, в котором мог бы поместиться небольшой храм. Из полумрака поднимались позвоночники древних драконов, выгнутые как мосты. Рёбра торчали белёсыми арками. Между ними стояли каменные изваяния — драконы на задних лапах, драконы со сложёнными крыльями, драконы, прижавшие когти к груди. На полу блестели прожилки инея. Холод здесь был неподвижный. От него немели пальцы и собственные мысли становились невыносимо громкими.

И посреди всего этого, совсем неуместная среди костей и памятников, стояла клетка.

— Хальтен, — выдохнула я и уже не видела больше ничего.

Он поднялся не сразу. До этого, видимо, сидел у дальней стены, и я заметила только светлую рубашку за толстыми прутьями. Ну конечно, кто ещё, как не Хальтен, даже в клетке будет в рубашке?

Когда он вышел к свету, внутри меня дрогнули все нервы. Бледный, растрёпанный, мятая рубашка в крови. Он держался прямо — из упрямства, не иначе, — но лицо стало серым от усталости и боли.

— Миля? — прищурившись, спросил он. — Это ты?

Я бросилась к клетке и схватилась за толстые, ледяные прутья. Ни замка толком не видно, только железная пластина с врезанным в неё сложным механизмом, а по стыкам бежали тусклые магические нити.

— Какого хрена, Хальтен?! — не то спросила, не то подтвердила я. — Теперь веришь, что я не врала? Здесь творится какая-то чертовщина!

— Тихо, Миля, прошу, не кричи.

Хальтен скривил болезненное лицо и молча ткнула пальцем в стену. По камням, между рёбрами огромного скелета и мордой статуи, стояли тени. С виду всего лишь вытянутые силуэты, искажённые пламенем факелом. Вот только от статуй тени падали совсем в другую сторону.

— И охрана не нужна, — пробормотала я. — Плевать, я тебя вытащу.

— Сейчас не вытащишь, — прошептал он и накрыл ледяными ладонями мои руки на прутьях. — Слушай внимательно. Иди с Южную башню и сделай Сонный дым. Знаешь ведь как?

Я прикусила губы и покачала головой. Наверняка знала, но не уверена, что мы с Хальтеном имели в виду одно и то же.

— Поищи в книгах лекарей, оно там было, сам видел.

— Ладно, хорошо, сделаю.

— Это ещё не всё. Сонный дым усыпит всех вокруг, а, значит, тебя и меня. Сделай Огненный вереск, как противоядие, и принеси мне. Сама выпить не забудь!

— Ясно, ясно, поняла! Не ворчи, я не совсем тупая!

— Вереск знаешь как делать?

— Знаю. Дурачились ещё в школе, чтобы по ночам тусоваться и спать не хотелось.

— И ещё кое-что, — Хальтен крепче сжал мои руки, чтобы я не отвлекалась. — Не сможешь принести мне противоядие — не пытайся. Беги сама. Поняла?

— Фигушки! Я вернусь. Обещаю!

— Не глупи. Надо, чтобы хоть кто-то из нас выбрался и сообщил, что здесь происходит. Спасёшься ты — спасут и меня. И не геройствуй, поняла?

— Сама решу.

— Миля!

Тени на стенах вздрогнули от одного моего имени.

— Я всё сделаю, — прорычала сквозь зубы, злобно глядя на Хальтена. — И принесу тебе вереск, понял? Мы уйдём отсюда вдвоём.

Хальтен кивнул и на миг стало легче. Будто мы опять спорили в аудитории, и он привычно делал вид, что я несносная студентка, а я притворялась, что ненавижу его за занудство, высокомерие и бесконечные замечания. Только сейчас между нами были решётка, подземелье и настоящий страх, от которого не спасали никакие шутки.

Эна рядом совсем извелась. Переминалась с ноги на ногу, кусала губу, озиралась на тёмные своды и тени за статуями.

— Леди, надо уходить, — зашептала она. — Пожалуйста, быстрее.

Я в последний раз посмотрела на Хальтена, и его пальцы сжались ещё сильнее.

— Не подставляй себя, — шепнул он.

Он перевёл взгляд мне за плечо и резко изменился в лице. Я не обернулась. Уже знала, что Эна готова тащить меня силой.

— Не брошу, — кивнула я и попыталась улыбнуться. — Иначе кто будет стыдить меня за ночной поцелуй?