Страница 22 из 79
Ему было извѣстно, что съ вѣдьмами не поспоришь, и потому онъ бросилъ это дѣло, упавъ духомъ, однако разсудилъ, что не мѣшало найти хотя тотъ камешекъ, который онъ отшвырнулъ. Онъ принялся старательно его розыскивать, но не могъ найти. Тогда онъ воротился къ своему помѣщенію для сокровищъ, постарался встать ровно такъ, какъ тогда, когда бросилъ камешекъ, вынулъ другой такой же изъ кармана и кинулъ по тому же направленію, говоря: — Братецъ, ступай за своимъ братцемъ!
Замѣтивъ, куда онъ упалъ, онъ началъ тамъ искать, но камешекъ не долетѣлъ, или перелетѣлъ; пришлось бросить еще два раза. Послѣдняя попытка удалась: оба камешка лежали въ одномъ футѣ одинъ отъ другого.
Въ эту минуту вдали, среди зеленой чащи, раздался слабый звукъ жестяного игрушечнаго рожка. Томъ мгновенно сдернулъ съ себя куртку и штаны, обратилъ одну подтяжку въ поясъ, разбросалъ кучку хвороста за повалившимся деревомъ, вытащилъ изъ подъ нея корявый лукъ и стрѣлу, деревянный мечъ и жестяной рожокъ, и кинулся впередъ, вооружась всѣмъ этимъ, съ голыми ногами и развѣвающейся рубашкой. Остановясь подъ большимъ вязомъ, онъ подалъ рожкомъ отвѣтный сигналъ, потомъ сталъ подкрадываться и высматривать осторожно по сторонамъ, скомандовавъ предусмотрительно воображаемому отряду:
— Стойте, молодцы! Притаитесь, пока я не протрублю.
Впереди показался Джо Гарперъ, въ такомъ же воздушномъ одѣяніи и такъ же тщательно вооруженный, какъ и Томъ. Томъ крикнулъ:
— Стой! Кто идетъ здѣсь, по Шервудскому лѣсу, безъ моего разрѣшенія?
— Гвидо Гисборнъ не нуждается ни въ чьемъ разрѣшеніи! Кто самъ ты, который… который…
— Осмѣливаешься держать подобную рѣчь, — подсказалъ Томъ, потому что они говорили «по книжкѣ», на память.
— Кто самъ ты, который осмѣливаешься держатъ подобную рѣчь?
— Кто я? Я Робинъ Гудъ, какъ скоро убѣдится въ томъ твой подлый трупъ!
— Такъ это ты, знаменитый разбойникъ? Я радъ помѣриться съ тобою изъ-за дорогъ въ этомъ чудномъ лѣсу. Становись!
Они выхватили свои деревянные мечи, бросили на землло свою остальную сбрую, стали въ фехтовальную позицію, ногой объ ногу, и вступили въ степенный, правильный бой: «два взмаха вверхъ, два внизъ». Томъ сказалъ:
— Теперь, когда наладилось, можно живѣе.
И они начали «живѣе», пыхтя и потѣя. Томъ кричалъ по временамъ:
— Да падай же, падай!.. Отчего ты не падаешь?
— Зачѣмъ? Отчего самъ не падаешь? Вѣдь тебѣ хуже!
— Не въ томъ дѣло, кому хуже. Я не могу упасть. Въ книгѣ не такъ. Тамъ сказано: «И онъ поразилъ бѣднаго Гвидо Гисборна ударомъ въ спину». Ты долженъ повернуться ко мнѣ спиной, чтобы я могъ ударить тебя въ спину.
Спорить съ авторитетами не полагается, поэтому Джо повернулся, получилъ ударъ и упалъ.
— А теперь, — сказалъ онъ, поднимаясь, — давай, я убью тебя. Это будетъ правильно.
— Какъ же можно? Это не по книгѣ.
— Ну, такъ это подло. Вотъ и все.
— Нѣтъ, Джо, а ты можешь быть монахомъ Текомъ, или Мючемъ, сыномъ мельника, и оглушить меня дубиной, или же я буду ноттингенскимъ шерифомъ, а ты Робинъ Гудомъ, и тогда ты можешь меня убить.
Это разрѣшало споръ, и всѣ предложенныя приключенія были разыграны, какъ то подобало. Далѣе Томъ сталъ снова Робинъ Гудомъ и погибъ, истекая кровью, вслѣдствіе предательства монахини, не перевязавшей его раны. Наконецъ, Джо, олицетворяя въ себѣ цѣлую шайку плачущихъ разбойниковъ, оттащилъ его скорбно въ сторону, далъ ему въ его слабѣющія руки лукъ, и Томъ проговорилъ: «Тамъ, гдѣ упадетъ эта стрѣла, тамъ и схороните бѣднаго Робинъ Гуда, подъ зеленой дубравой!» Онъ выпустилъ стрѣлу, упалъ навзничь и долженъ былъ скончаться, но угодилъ въ крапиву и потому вскочилъ, — слишкомъ бойко для мертвеца.
Оба мальчика одѣлись, запрятали свои доспѣхи и пошли, сожалѣя о томъ, что теперь уже не водится разбойниковъ, и рѣшительно не понимая, чѣмъ же могла новѣйшая цивилизація похвастаться взамѣнъ ихъ. Они говорили, что предпочли бы лучше пробыть хотя бы одинъ годъ разбойниками въ Шервудскомъ лѣсу, чѣмъ быть президентами Соединенныхъ Штатовъ всю свою жизнь.