Бывший. Ты пожалеешь!

– Ты это уже говорил, – перебивает он так резко, что я замираю. – И где мы сейчас? Мама снова страдает из-за твоей бывшей пассии, а ты сидишь в своём кабинете и думаешь, как всё исправить. Да? Так вот, исправлять буду я. Потому что, видимо, только я забочусь о том, чтобы кто-то защитил маму.

И он бросает трубку. Просто бросает. Звук гудков, которые раздаются в тишине кабинета, гулко отдаются в голове. Я сижу, чувствуя, как гнев, стыд и какая-то всепоглощающая усталость захлёстывают меня. Семён прав. Прав до боли. Я подвёл всех, кто когда-либо был мне дорог. А теперь Лариса, моя бывшая жена, оказалась в самом центре этого кошмара. И всё это — из-за меня.

Я долго сижу за столом, уставившись на телефон. В голове крутятся слова сына, как заевшая пластинка: "… страдает из-за твоей бывшей пассии, а ты сидишь в своём кабинете."

Его голос звучит в ушах, будто он всё ещё здесь, в этом самом кабинете, обрушивает на меня свой праведный гнев.

Хватит. Я не могу больше сидеть сложа руки. Я сам устроил этот хаос, и я же должен его разгрести.

Решение приходит резко, как вспышка. Я должен поговорить с Лесей. Лично. Положить конец этому цирку. Хватит ей ломать жизни вокруг. В частности — мою жизнь.

Я выезжаю, направляясь в её съёмную квартиру. Пока веду машину, внутри всё кипит. Гнев, раздражение, разочарование — всё смешалось в какой-то ядовитый коктейль. Она не оставляет мне выбора. Эта женщина словно вирус, который заражает всё вокруг.

Дверь квартиры приоткрыта, и изнутри доносятся звуки громкой музыки. Уже это меня раздражает. Я толкаю дверь, не утруждая себя стуком. Картина, которая открывается передо мной, говорит сама за себя: бутылки на полу, грязная посуда на столе, в воздухе смешанный запах табака и алкоголя. Леся сидит на диване в неглиже, с бутылкой в руках. Её глаза затуманены, волосы растрёпаны, лицо бледное.

– Богдан? – она поднимает на меня взгляд, но в её голосе слышится больше удивления, чем злости. – Ты чего приперся?

Я захлопываю за собой дверь так, что картина на стене чуть не падает.

– Поговорить пришел, – говорю я резко, с трудом сдерживая гнев. – Какого хрена ты устроила, а, Лесь?

Она кривится, делая глоток из бутылки. Её насмешливая улыбка ещё больше заводит меня.

– А ты что, не рад был меня видеть? – говорит она с сарказмом, откидываясь на диван. – Или ты не за разговорами пришел, а чтобы… извиниться?

– Извиниться? – мой голос поднимается на октаву. – За что? За то, что ты лжёшь всем вокруг? За то, что ты пишешь заявления на Ларису, устраиваешь скандалы в моём офисе и ведёшь себя как... как...

– Как кто? – её глаза вспыхивают злостью. Она резко встаёт, но её шаткая походка только добавляет абсурдности происходящему. – Как женщина, которую ты использовал и выкинул? Да, Богдан, я именно такая! И ты сделал меня такой!

– Тебе последние мозги сквозняком выбило? – кричу я, чувствуя, как теряю контроль. – Ты сама разрушила всё! Своими руками, поведением, ложью и манипуляциями!

Её лицо искажается в отвратительной гримасе. Она с силой ставит бутылку на стол так, что та едва не переворачивается.

– Ложь? Манипуляции? А ты-то что, Богдан? В святоши подался? Забыл уже, что сам бросил свою жену прямо в больнице после аварии ради меня? И не делай теперь вид, что я в этом виновата. Ты всегда был трусом, который убегает, как только становится тяжело!

Её слова бьют больно, но я знаю, что это лишь попытка защититься. Я делаю шаг вперёд, заставляя её отступить.

– Ты не жертва, Леся, – говорю я холодно. – Ты всегда думаешь только о себе. Тебе наплевать, кого ты ранишь, лишь бы получить своё. Но это закончится сейчас. Поняла? Ты не будешь больше лгать, ты не будешь больше угрожать Ларисе, и уж тем более не смей втягивать моего сына в этот ад!

Она смотрит на меня, тяжело дыша, её руки сжаты в кулаки. Я вижу, как она борется с эмоциями, как её лицо перекошено от злости, но где-то в глубине её глаз мелькает страх.

– И что ты сделаешь, Богдан? – её голос дрожит, но она всё ещё пытается сохранить высокомерие. – Пойдёшь в полицию? Расскажешь всем, какая я плохая? Никто тебе не поверит. Они уже знают, кто монстр.

– О, нет. Ты еще не знаешь, каким я могу быть. Лучше не доводи меня, Леся, – рявкаю я, чувствуя, как ярость достигает предела. – Я серьёзно. Ещё один шаг в сторону Ларисы, и ты пожалеешь.

Я выхожу из квартиры Леси, хлопая дверью, но не успеваю уйти даже на пару шагов, как за спиной слышу её визгливый голос:

– Ты не имеешь права так со мной обращаться! – кричит она, и я слышу, как за дверью что-то падает. Она распахивает её, выбегая за мной босиком, с перекошенным лицом и слезами в глазах.

– О чём ты вообще говоришь, Олесь? – резко оборачиваюсь к ней, уже не сдерживаясь. – Ты врала мне!

Она делает шаг ко мне, её взгляд полон ярости и какой-то истерической боли.

– Неправда! – возмущается она. – Да, я скрыла, что раньше занималась вэбкамом. И что? Это не измена, Богдан! Это было до тебя, чёрт возьми! Я никого не предавала, а ты выставляешь меня, будто я какая-то грязь под твоими ботинками!

– Ты для меня грязь, Леся! – выплёвываю я, и в её глазах вспыхивает смесь шока и злости. – Ты сама превратила себя в это! Солгала о том, кто ты, прекрасно зная, как это может повлиять на мою карьеру. Очернить всех, кто мне дорог.

Она обхватывает себя руками, как будто пытается защититься от моих слов, но её глаза сверкают от слёз и ярости.

– Потому что я люблю тебя! – визжит она, её голос срывается, становясь хриплым. – Я делала это ради нас! Ты думаешь, мне это нравилось? Думаешь, я горжусь этим? Но я хотела оставить это в прошлом, а ты не смог бы этого принять! Ты просто… просто выкинул меня, как мусор!

Я смотрю на неё, с трудом сдерживая гнев. Её попытки оправдаться звучат как жалкие отговорки. Её любовь? Это не любовь. Это эгоизм.

– Любишь? Ты так это называешь? – шиплю я. – Ты любишь только себя, Леся. Всё, что ты делала, ты делала ради себя. Даже сейчас ты не можешь признать свои ошибки. Ты только обвиняешь других. Не удивлюсь, если и эти следы от побоев не случайно оказались на твоем теле.

Она сжимает кулаки, но не отрицает. Её лицо багровеет, а из глаз текут слёзы.

– Хорошо, Богдан, – вдруг говорит она, её голос становится ниже, спокойнее, но от этого только страшнее. Она смотрит на меня, её лицо словно каменное, но глаза горят ненавистью. – Я заберу заявление. Я забуду обо всём этом, если ты на мне женишься.

Эти слова как гром среди ясного неба. Я смотрю на неё, не веря своим ушам.