Бывший. Ты пожалеешь!

– Ходить? Есть? Ларка, ты не влюбилась ли часом? – театрально заявляет Лида, беря в руки чашку чая. – Хотя, о чем это я, понятное дело, что да. А он что?

Я задумываюсь, словно пытаюсь подобрать правильные слова.

– Ну… Он очень… хороший, – говорю я осторожно, опуская глаза на кружку. – Спокойный, заботливый, понимающий. Но…

– Но? – мгновенно подхватывает Лида, уставившись на меня так, будто услышала самое интригующее слово на свете.

– Я не знаю, – выдыхаю я. – У меня иногда ощущение, что он сомневается. А вдруг он жалеет, да не знает как мне об этом сказать? Или вдруг…

– А вдруг, а вдруг… – Лида машет рукой, перебивая мои сомнения. – Ты опять начинаешь загоняться. Ты мужику явно нравишься, чего себя сомнениями изводить? Вы же не жениться собираетесь. Лариса, ты заслуживаешь счастья. И вообще, хватит заниматься самобичеванием. На свидание ходили?

– Да… То есть нет. Но планировали…

– Что значит «планировали»? Только не говори, что ты отказалась, – закатывает глаза подруга.

– Не отказывалась я. Скорее он отказался. Предложил и отменил, – выдаю быстро, чувствуя неясно смятение.

– По причине? – продолжает допрашивать Лида.

Рассеянно пожимаю плечами. Причин я и сама не знаю. Саша до сих пор так ничего и не написал. Даже на мое пожелание доброго утра не отвечает вот уже несколько часов. Занят, наверное?

Мира продолжает сидеть молча. Её взгляд расфокусирован, словно она смотрит вглубь себя. В этот момент я замечаю, что что-то не так.

– Ясно… А ты что такая хмурая? – Лида моментально переключается на неё, указывая вилкой, как прокурор на обвиняемого. – Ты всегда особо не разговорчивая, но сегодня превзошла саму себя. Что случилось?

Мира вздыхает, и её взгляд становится ещё более тяжёлым.

– Я думаю, что мой мне изменяет, – произносит она тихо, как будто эти слова даются ей с огромным трудом.

Воздух за столом словно сгущается. Мы с Лидой застываем, не зная, что сказать.

– Что? – спрашиваю я, глядя на неё в шоке. – Есть предпосылки?

– Он стал другим, – отвечает Мира, избегая наших взглядов. – Чаще пропадает на работе, телефон всегда у него в руках.

Она сидит, склонив голову, её длинные, идеально уложенные волосы слегка растрёпаны. Её пальцы беспокойно играют с салфеткой на столе, сворачивая её в плотный комок. Она вздыхает, и её глаза, обычно такие яркие и живые, сегодня кажутся потускневшими.

– Ты уверена? – осторожно спрашиваю я, стараясь выбрать слова так, чтобы не надавить слишком сильно. В голосе звучит и сочувствие, и тревога. Я знаю Миру давно и никогда не видела её в таком состоянии.

– Я ничего не знаю наверняка, – вздыхает она, её голос звучит так, будто она уже слишком устала от этих мыслей. Она проводит рукой по волосам, жест медленный, почти механический. – Но у меня плохое предчувствие.

Её слова повисают в воздухе. Я вижу, как её плечи чуть опускаются, будто груз этих подозрений стал невыносимым. Лида, напротив, сидит с прямой спиной, её глаза сузились, и в них пылает огонь. Она явно собирается сражаться, даже если пока не знает, как именно.

– Если это так, он идиот, – бросает она резко. – Ты у него такая потрясающая, а он… Нет, это невозможно. Он же не совсем дебил. Где он еще такую заботливую, хозяйственную и красивую найдет?

Мира молчит. Она кивает, но её жест едва заметен, а лицо выдаёт, насколько тяжело ей согласиться. Я вижу, как её подбородок чуть подрагивает, словно она на грани. Её глаза наполняются влагой, но она отводит взгляд, чтобы мы этого не заметили.

– Мира, – мягко говорю я, касаясь её руки, которая всё ещё сжимает салфетку. – Мы с тобой. Что бы это ни было. Ты не одна.

Она оборачивается ко мне, её взгляд благодарный, но наполненный болью.

– Спасибо, – шепчет она, а затем прикрывает глаза, словно собирается с мыслями. – Я просто… боюсь. Боюсь узнать правду. А если я права? Если он действительно… Я ведь его люблю, девочки. У нас двое детей…

Лида фыркает, её лицо становится твёрдым, как камень.

– Если он придурок, готовый променять тебя, значит, он не заслуживает твоей любви, – заявляет она. Её голос звучит уверенно, но в нём чувствуется забота. – Ты заслуживаешь только лучшего, Мира. А не кобеля, который думает, что может играть на два фронта.

– Но я не знаю… – начинает Мира, но голос срывается. Она снова отводит взгляд, но теперь её плечи чуть подрагивают.

Я смотрю на Лиду, и она, кажется, замечает это. Её жёсткость смягчается, и она кладёт руку на плечо Миры.

– Ну может ты рано слезы льешь, – говорит она уже мягче. – Поговори с ним. Ты заслуживаешь знать правду. А вообще девочки это абзац полный. Нормальные мужики вообще остались на планете Земля? Так, Ларка, звони своему Александру, пока не поздно. Выясни все. Чего сидеть и гадать?

Я смотрю на Лиду, слегка удивляясь её напору. Она сидит с самым решительным выражением лица, словно готова лично набрать Саше, если я этого не сделаю. Её энергичность слегка выводит из равновесия, но в глубине души я понимаю: она права. Сколько можно гадать и придумывать себе оправдания? Разговор — это единственный способ узнать правду.

– Ну давай, – подталкивает она, махнув рукой. – Возьми телефон, нажми кнопку вызова. Ничего страшного, он тебе всё объяснит. Или не объяснит. Но ты хотя бы не будешь тут сидеть, как призрак на кладбище.

Мира поднимает на меня взгляд, полный поддержки. В её глазах видна тень собственной боли, но она всё же кивает, будто подбадривая меня.

– Она права, Лариса, – говорит Мира тихо. – Если сомнения мучают, нужно их развеять. Иначе оно тебя сожрёт изнутри.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как внутри меня смешиваются нерешительность и страх. Сердце колотится, словно я собираюсь не просто набрать номер, а спрыгнуть с утёса. Я открываю телефон, нахожу имя Саши в списке контактов. Пальцы дрожат, но я заставляю себя нажать кнопку вызова.

Гудки кажутся вечностью. Один. Второй. Третий. Наконец, звонок прерывается, и на другом конце линии раздаётся женский голос.

– Алло, – произносит она.

Я мгновенно чувствую, как мой мозг взрывается от догадок.