Катастрофа для декана

Глава 13. Эйдан

Третья ночь подряд.

Сигнальный кристалл на моем столе замигал ослепительным багровым светом, издав низкий, вибрирующий гул, от которого задрожали толстые стекла в свинцовых переплетах окон.

Я спал прямо в кресле, не снимая форменных брюк и рубашки. Сон боевого мага — это тонкая грань между отдыхом и готовностью убивать, поэтому я оказался на ногах еще до того, как звук тревоги стих. Привычным усилием воли я позволил внутреннему зверю подняться к самой поверхности сознания. Зрение мгновенно перестроилось, окутав темный кабинет зеленоватым светом идеального ночного видения. Костяшки пальцев заломило от быстрого, частичного огрубения кожи — там, под рукавами, уже проступала скрытая чешуя.

Распахнув балконные двери, я шагнул в ледяной мрак ноябрьской ночи и сбросил себя вниз, перекидываясь в дракона до удара о брусчатку внутреннего двора.

Снова северный сектор. Граница с Диким лесом.

Воздух был густым, как патока или мед. Из-за чего было трудно дышать. Чем ближе я подлетал к защитному куполу академии, тем сильнее тянуло гниющей листвой.

Огромный прозрачный щит, давно укрывающий академию Крылатого Пламени, сейчас напоминал поверхность потревоженного озера. По нему расходились гигантские мерцающие круги. Кто-то методично вбивал в наш барьер магический таран, желая пробиться внутрь.

Дежурные стражники встретили меня, когда я приземлился на влажную траву периметра. Боевые маги стояли с активированными боевыми пульсарами, они готовились к битве с тем, кто может прорваться.

— Доклад! — Мой голос заставил их вздрогнуть.

— Магистр Тенебрис! Три минуты назад началось направленное воздействие, но когда мы прибыли уже все затихло, — отрапортовал старший патруля, сжимая в руке кристалл-анализатор. — Это не стихийный прорыв. Количество ударов меняется, как будто нащупывают слабые места в куполе.

Я сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Для того чтобы щит нужна серьезная сила. Звериные инстинкты вопили об опасности. За годы проведенные на пограничных заставах я научился отличать хаотичные атаки от спланированной осады. Это был второй вариант.

— Держать строй! Распределить резерв по контуру! — скомандовал я, шагая к самой кромке щита.

Я положил ладони на гудящую магическую преграду и пропустил через мое тело разряды молний. Закрыв глаза, я вливал свою силу в купол, стабилизируя его, и одновременно пытаясь прощупать того, кто стоял по ту сторону.

Холод, звенящая, мертвая пустота и колоссальная мощь.

А затем удары резко прекратились. Как по щелчку пальцев. Поверхность купола разгладилась, оставив после себя лишь запах гари и легкое дрожание эфира. В лесу за барьером царила могильная тишина.

Рядом со мной появился ректор Вариус. Старый архимаг был облачен в тяжелую мантию, его лицо в свете маго-фонарей казалось высеченным из камня. Вместе с ним прибыл Грон, следом сразу Лоуренс.

— Снова ушли? — тихо спросил он, глядя в темноту чащи.

— Ушли, — глухо ответил я, убирая руки от щита. Пальцы слегка дымились от перенапряжения. Я стряхнул остатки чужой энергии. — Это была разведка боем, Вариус. Они не пытались прорваться сегодня, а замеряли плотность наших щитов на северной стороне. Изучали скорость реакции патрулей.

— Твари из Дикого леса не обладают тактическим мышлением, Эйдан, — нахмурился ректор, поглаживая седую бороду.

— Это не твари. Ими кто-то управляет, — повернулся я к архимагу. — Достаточно разумный и сильный. Нам нужно менять протоколы безопасности и усилить купол за счет внутренних резервов академии. Если они ударят всеми арканами, которые я сейчас почувствовал, щит может дать трещину.

Вариус тяжело вздохнул.

— Я соберу совет утром и сообщу королю. Возвращайся к себе, Эйдан. Тебе нужно поспать. Завтра тяжелый день.

Поспать. Какая нелепая и недостижимая роскошь.

Остаток ночи я провел в кабинете, зарывшись в древние фолианты с чертежами защитных контуров академии, пытаясь найти уязвимости, которые мог бы использовать невидимый враг. Я пил обжигающе горький пережженный кофе и чертил варианты переброски магической энергии.

Когда за окном забрезжил серый, холодный рассвет, я откинулся в кресле, массируя воспаленные глаза.

Ситуация складывалась паршивая. Если академия подвергнется полноценному нападению, мне придется бросить в бой не только преподавателей, но и старшекурсников. А если купол падет, то в мясорубку попадут и первокурсники. Птенцы, которые еще не умеют летать.

Мой взгляд упал на раскрытый журнал посещаемости и успеваемости боевого факультета.

Строчка номер пятнадцать.

Ланарит Ирмина. Драконица. Уровень резерва: высокий. Текущий статус трансформации: заблокирован (сознательный отказ).

В груди привычно потяжелело.

Ирмина. Моя личная сиреневая катастрофа, которая сводила меня с ума днем и не давала покоя ночью.

Если купол рухнет, она станет первой и самой лакомой мишенью. В ней бушует сила старших родов, запертая в хрупком человеческом теле. Если она не обернется в форму дракона во время реального боя, то сгорит заживо или будет разорвана на куски.

А Ирмина продолжала играть в игры. Полировала артефакты, пререкалась со мной, стреляла глазками… Мой зверь утробно зарычал при воспоминании о ее милой, кокетливой улыбочке, адресованной слащавому теоретику Лоуренсу. Стоило мне подумать о том, как этот хлыщ склоняется над ее партой, вдыхая аромат ее духов, как все мелкие предметы в моем кабинете жалобно подпрыгнули под воздействием неконтролируемого выброса энергии.

Нет, это не ревность! Я же почти на десять лет старше и не имею права даже смотреть на Ирмину Ланарит как на женщину.

Мой интерес — исключительно профессиональный, ведь я обязан ее обучить и раскрыть ее потенциал, чтобы она могла выжить. Нельзя запирать такую мощь внутри и надеяться, что обойдется. А то, что при виде ее упрямо вздернутого подбородка и пылающих зеленью глаз у меня срывает стопоры самоконтроля… Это просто раздражение.

Резко поднявшись и опрокинув пустую чашку, я смел чертежи в ящик стола и направился в душевую. Ледяная вода должна была выбить дурь из головы. Впереди меня ожидал долгий день.

К полудню солнце так и не появилось, скрытое плотной пеленой свинцовых облаков. Воздух был промозглым. Я стоял на галерее третьего этажа восточного крыла. Отсюда, как на ладони, просматривалась большая часть полосы препятствий, где сейчас второй преподаватель боевого факультета, мастер Грон, гонял первокурсников.