Страница 23 из 66
Мне нужен был воздух.
— Она в библиотеку ушла, — прилетело мне в спину.
Сначала я не собирался туда идти, но ноги понесли меня сами. Поэтому вскоре я уже тихо бродил среди стеллажей и слушал ее бормотание. Да и не только, ее соседки тоже были здесь.
Ирмина была в бешенстве, оказывается они с подружками наколдовали или притянули в библиотеку насекомых, которые радостно стали пожирать магические книги. И теперь три первокурсницы их отлавливали.
— Ползи сюда, тварь пузатая, — донеслось яростное шипение Ланарит из-за соседнего стеллажа. — Я тебя сейчас так каталогизирую, что от тебя только обложка останется.
Раздался глухой стук — очевидно, она прихлопнула очередного жука первой попавшейся под руку книжкой.
Я беззвучно усмехнулся.
Она не сдавалась и с энтузиазмом наемного убийцы охотилась на магических насекомых, перемазавшись в книжной пыли. Блондинка и брюнетка ползали рядом. Та, что с лекарского, витиевато ругалась, как не все в гарнизоне могут.
Я бесшумно встал и, скользя между стеллажами, подошел ближе, скрываясь в тени.
Ирмина стояла спиной ко мне, балансируя на скрипучей деревянной лестнице на высоте двух метров. Ее форменная юбка была небрежно заколота, чтобы не мешать движениям, открывая стройные ноги. Рукава блузки закатаны выше локтей. Одной рукой она придерживала стеклянную банку, наполовину заполненную мерзко щелкающими жуками, а второй отчаянно тянулась к верхнему корешку древнего гримуара.
— Ну же… иди к мамочке, мерзость многоногая… — пыхтела она, привстав на цыпочки.
Лестница опасно скрипнула и качнулась, а Ирмина инстинктивно дернулась.
В ту же долю секунды я оказался под ней. Поймал и, не дав ей упасть, обхватил за талию.
Она вскрикнула от неожиданности, когда мои пальцы впились в ее бок, и рефлекторно вцепилась мне в плечи, повиснув на мне.
Мы замерли.
— Ой! — раздалось в соседней секции. И две девицы исчезли за стеллажом.
Сердце Ирмины колотилось в районе моего горла. Тяжесть ее тела была такой правильной и идеальной в моих руках, что внутренний зверь утробно заворчал, требуя прижать ее еще крепче.
— Магистр Тенебрис! — выдохнула она прямо мне в ухо, ее дыхание обожгло кожу. — Вы что, следите за мной?!
Я медленно, очень неохотно поставил ее на пол, но руку с талии убирать не спешил.
— Я контролирую качество выполнения отработки, Ланарит.
Она вскинула голову. Ее глаза, находящиеся сейчас на непозволительно близком расстоянии, пылали зеленым, драконьим золотом первобытной злости.
— В архиве я закончила, — прошипела она, пытаясь вырваться, но я держал крепко. — И почти достала этого жука!
— Вы почти свернули себе шею, Ирмина, — жестко парировал я, глядя на ее раскрасневшееся лицо и приоткрытые, возмущенные губы. — Ваша самоуверенность и полное отсутствие страховки на высоте — это признак не смелости, а глупости.
Она замерла. В ее взгляде мелькнуло странное, дерзкое выражение.
— О, значит, вы беспокоитесь о моей шее, декан? — Она вдруг перестала вырываться и шагнула вперед. — Как мило с вашей стороны. А я думала, вам не терпится отчислить меня за профнепригодность.
Воздух между нами затрещал от напряжения. Ее сладкий аромат пробивался через запах книжной пыли. Этот коктейль вышибал у меня последние остатки разума, превращая меня во влюбленного идиота.
— Вы переоцениваете свою значимость для моей карьеры, студентка, — процедил я сквозь зубы, борясь с желанием опустить взгляд на вырез ее блузки. — Моя задача, чтобы вы случайно не убились до выпуска. Или до замужества. Смотря что наступит раньше.
Я специально так сказал, ведь упоминание замужества с принцем подействовало безотказно. В ее глазах вспыхнула чистая, неразбавленная ненависть, и она постаралась уколоть меня в ответ.
— Магистр, не беспокойтесь о моем браке. Мой жених, в отличие от некоторых мрачных садистов, ценит во мне не только умения по чистке артефактов и ловли жуков.
Мои челюсти сжались так сильно, что скрипнули зубы. Внутри взревел дракон, требуя немедленно доказать ей, кому именно она принадлежит. И я резко отпустил ее талию, словно обжегшись.
— Ваш жених — изнеженный идиот, Ланарит. — И ценит в вас только ваш род.
Я развернулся и быстро зашагал прочь, к выходу из библиотеки, чувствуя, как ее гневный взгляд прожигает дыру между моими лопатками.
Как последний трус, я сбежал от двадцатилетней девчонки, потому что понимал: еще секунда этого ее откровенного, злого и такого горячего вызова, и я бы впечатал ее в ближайший стеллаж, закрыл бы ей рот поцелуем и наплевал бы на все последствия в этом мире.
Она доводила меня до грани безумия. И с каждым днем эта грань становилась все тоньше.