Страница 19 из 66
— Про платья и цветочки я не знаю, но по опыту она больше любит дерзить мне, срывать занятия и методично избивать старшекурсников на спаррингах. — Я невольно усмехнулся, вспоминая ее зеленые, горящие вызовом глаза. — Но сейчас не об этом. Скажи мне, пожалуйста, почему Ирмина не научилась обращаться в подростковом возрасте? От этого зависит, что мне делать дальше.
Генрих отвел глаза и замолчал. Изображение в магофоне слегка замерцало, передавая его тяжелый, полный старой боли вздох. Потом он потянулся куда-то за пределы видимости и, судя по звуку, выпел чего-то крепкого.
— Это из-за матери, Эйдан, — наконец произнес он глухо. — Ты же знаешь, что нашу маму убили, когда я еще учился в школе?
Я молча кивнул. Знал же, мог и сам сложить два плюс два.
— Отец тогда стремительно рвался к власти по головам конкурентов, — с горечью продолжил Генрих. — Его хотели припугнуть. Они похитили маму и Ирми. Отца пытались шантажировать, но переговоры сорвались. В итоге маму убили, скорее всего, прямо на глазах у Ирмины. Может, еще что... Ее удалось отбить, но она вернулась домой сломанной, замкнулась в себе. Месяцами вообще не разговаривала.
Он сжал кулак так, что побелели костяшки.
— Я учился и пытался сам пережить это горе. А она… она осталась совсем одна. Отец с головой ушел в политику и поиск убийц. Я до сих пор не знаю, что конкретно она тогда пережила. Каким же эгоистичным дураком я был… Жалел себя, упивался своей потерей, а о маленькой девочке, которая видела смерть матери, не думал вообще никто.
— Тогда самое время подумать сейчас. Ирмине нужна помощь.
— Мне поговорить с отцом? — Генрих напрягся, готовый сорваться в столицу.
— Брось. Вряд ли после стольких лет интриг он вдруг откажется от идеи породниться с королевской семьей и посадить дочь на трон, — покачал я головой. — Разговоры с Гермесом бесполезны. Но Ирмине пригодится любая поддержка, чтобы с ней ни случилось.
Генрих решительно кивнул:
— Я разберусь с гарнизоном, оформлю отпуск и прилечу в академию. А ты сможешь пробудить ее дракона? Снять блок?
— Я попытаюсь, — вздохнул я. — Но твоя сестра — чертовски крепкий орешек, Ланарит. И пока что на поле ментальных боев побеждает она.
Генрих вдруг коротко, хрипло рассмеялся, и в его глазах промелькнула искра былого, студенческого озорства. Он внимательно, издевательски прищурился, глядя на меня через проекцию.
— Эйдан, а ведь Ирми выросла и стала очень красивой, правда?
Твою мать! Сердце пропустило удар от его слов.
— И умнее тебя! Отвали, Ланарит. Жду тебя в академии, — рыкнул я и резко закончил разговор.
Магофон потух, погрузив все вокруг во мрак. Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Впервые за эти безумные сутки грудь мне стало чуть легче дышать. Ирмина больше не была одна в своей войне, и на ее стороне теперь стоял родной брат. Я переживал за нее.