Страница 18 из 66
— Ланарит, вы что, не умеете читать опись? — резко спросил я, подходя ближе. — Там черным по белому написано: «Зеркало Игзюрб. Чистить только в перчатках».
Она подскочила на ноги, судорожно вытирая испачканные пастой руки об юбку. В ее глазах промелькнул испуг, но она тут же вскинула подбородок, принимая свою любимую воинственную позу.
— Там ничего не написано! Ящичек был пустой, а эта штука валялась на дне! — возмутилась девушка, указывая на откатившийся артефакт. — И оно говорит!
— Естественно, я говорю, бестолковая ты ящерица! — Зеркало вновь подало голос, и на его мутной поверхности проступили очертания недовольного лица. — И ты могла бы тереть меня понежнее! Чуть амальгаму не содрала вместе с грязью!
Ирмина смотрела на говорящий артефакт так, словно у него выросли ноги.
— Оно живое? — Она недоверчиво бросила взгляд на меня. — Заколдованный принц?
— Это отпечаток сознания сумасшедшего артефактора Вернона, который жил триста лет назад, — тяжело вздохнув, я подобрал зеркало с пола. — Если потереть его голыми руками, он просыпается и начинает комментировать все вокруг до тех пор, пока магия не иссякнет. А болтать он может сутками.
— О, Эйдан! — радостно скрипнуло зеркало. — Снова ты! А это кто с тобой? Какая милая, но совершенно невоспитанная девица. Советую тебе присмотреться к ее технике полировки: она трет металл так же агрессивно, как ты пытаешься скрыть свою симпатию к ней!
В воздухе повисла неловкая тишина.
Ирмина медленно, очень медленно перевела взгляд с болтливого куска стекла на мое лицо. Ее зеленые глаза расширились, а на щеках предательски вспыхнул румянец, яркий даже под пятном серой пасты.
— Симпатию? — переспросила она севшим голосом.
Мой внутренний дракон утробно зарычал, готовый расплавить этот проклятый артефакт на месте.
— Это зеркало сломано, — ледяным тоном заявил я, не глядя на нее, и быстро забросил болтливого Вернона в специальный экранированный ящик с рунами подавления звука. Изнутри донесся обиженный писк, но я захлопнул крышку.
Только после этого я повернулся к Ирмине. Она стояла так близко, что я хорошо чувствовал запах полироли, пыли и ее привычный аромат клубники. И я видел, как в ее глазах пляшут веселые, торжествующие искорки.
— Значит, симпатию пытаетесь скрыть, магистр? — Ее губы растянулись в той самой издевательской улыбке.
— Вы начинаете видеть то, чего нет, Ланарит. — Я сделал шаг к ней, намереваясь заставить ее отступить, но она даже не шелохнулась. — На сегодня отработка окончена. Свободны.
— Как скажете, декан Тенебрис, — мурлыкнула она, наклоняясь и подбирая свои вещи. Проходя мимо меня к выходу, Ирмина на секунду задержалась у моего плеча и тихо, почти интимно прошептала: — Спокойной ночи. Постарайтесь не думать обо мне слишком сильно, а то зеркало Игзюрб еще лопнет от напряжения.
Дверь архива закрылась за ней.
Я остался стоять посреди пыльных стеллажей в одиночестве. Демоны. Она определенно сведет меня с ума раньше, чем я заставлю ее выпустить крылья. И самое страшное — это то, что старый стеклянный болтун сказал абсолютную правду.
Остаток вечера прошел в глухом напряжении. Вернувшись в пустой кабинет, я первым делом достал магофон.
Мне нужно было набрать всего один номер. Моему давнему другу еще по временам учебы в академии и, по иронии судьбы, родному брату Ирмины — Генриху Ланариту.
Спустя минуту над ним заклубился серебристый туман, формируя проекцию знакомого дракона. Генрих продолжил военную карьеру и сейчас командовал Южным гарнизоном.
— Тенебрис! — Генрих удивленно вскинул брови, откладывая бумаги. — Как дела в альма-матер? Педагогика и бумажная волокита еще не доконали? Или симпатичные студенточки спасают от уныния?
— Хуже, Ланарит. Симпатичные студенточки планомерно выедают мне мозги. Особенно одна конкретная особа… — Я тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. — Нам надо поговорить о твоей сестре.
Лицо друга мгновенно утратило веселье, сменившись собранностью.
— Об Ирми? Отец все-таки отправил ее в академию? Бездна… прости, Эйдан, это я однажды в сердцах бросил ему, что только ты сможешь выбить из нее эту дурь со страхом оборота. Но я был уверен, что это будет крайней мерой.
— Крайняя мера наступила, Генрих. И она себя калечит, — процедил я, присаживаясь за стол. — Невозможно с ее уровнем резерва вечно держать дракона на цепи. Она умрет раньше, чем научится безопасно блокировать такие объемы магии.
— Честно говоря, я думал, ради свадьбы она как-нибудь преодолеет свой страх и развернет крылья, — Генрих невесело усмехнулся, потирая переносицу. — Мотивация у нее сейчас должна быть больше, чем обычно. Хотя, если честно, вообще не понимаю, что она в нем нашла. Принц Лериан кроме блестящей короны из себя абсолютно ничего не представляет.
Я замер. Каждое его слово казалось дурной шуткой.
— Нашла? Ради свадьбы? — Мой голос стал обманчиво тихим, почти шепотом. — Генрих, твоя сестра всеми правдами и неправдами пытается избежать этого брака. Это буквально одна из главных причин, почему она скорее сожжет себя заживо неконтролируемой магией, чем полетит.
Брат Ирмины поперхнулся воздухом и резко подался вперед, едва не смахнув проекцию рукавом мундира.
— Что за бред ты несешь, Эйдан?! Отец говорил, что она без ума от счастья!
— Твой отец — лжец, — жестко отрезал я, глядя прямо в глаза другу. — Она ненавидит Лериана, Генрих. Закипает от одной мысли о нем. Но ее желания в вашей семье никого не волнуют.
В глазах Генриха вспыхнуло неподдельное, яростное неверие, которое быстро, как солома в огне, сменилось глухой, отчаянной злостью на самого себя. Он грязно выругался и с силой провел рукой по своим коротким русым волосам.
— Драконьи боги… Я же просто не знал… Эйдан! Ведь все девчонки в ее возрасте мечтают замуж за принцев. Платье там красивое, цветочки всякие… Ирми же любит такое… Правда?
Друг поднял растерянный взгляд на меня. Я уже понял, что зла своей младшей сестре он точно не желал, просто жил свою жизнь. Он оказался классическим старшим братом, который ничего не знал о том, что происходит с девочкой запертой в золотой клетке.