Экзобарон. Дилогия

По всему выходило, что команда звездолёта дружно сошла с ума и принялась истреблять друг друга. И лишь троим удалось скрыться от резни в криокамерах. Но и они были не в себе.

И при этом – никаких очевидных причин случившегося. Странно. Очень.

– Как вам дичь? – спросил я Герца, когда тот покончил с мясом и потянулся за кофейником.

– Неплохо, ваше благородие, – ответил он сдержанно. – Как по мне, слишком много ягод можжевельника, если позволите заметить. У них сладкий и терпкий хвойный вкус, так что, если переложить, он забивает мясо.

– По‑вашему, здесь перебор?

Врач пожал плечами.

– Я не повар, но мне кажется, две или три были лишними.

– Пожалуй, соглашусь.

Нет, на кухне справлялись достойно. Особенно учитывая, что готовить приходилось из сублиматов. Но было бы удивительно, если б мне в наследство дали по‑настоящему хорошего повара. В лучшем случае достался су‑шеф.

– Скажите, Леопольд Демидович, правда, что вас поймали на том, что вы рисовали карикатуры на пациентов? – спросил я, наливая себе кофе.

Сегодня я обходился без десерта, так что решил побаловать себя и положил в напиток три кусочка сахара. В чай я добавляю только два. И никогда себе в этом не изменяю. Как говорится, привычка – вторая натура.

– Правда, – нехотя признал Герц. – Я этим не горжусь. Ребячество.

– Почему вы хранили свои произведения? Понимали же, что это опасно?

Доктор кивнул.

– Конечно, понимал. Не знаю, что ответить, ваше благородие. Иногда мне кажется, что я хотел, чтобы их увидели. Подсознательно.

– Вот как? И зачем?

– Может, пытался таким образом выразить свой протест. Только не спрашивайте, против чего, – он невесело усмехнулся.

– Не стану. На меня вы тоже успели нарисовать карикатуру?

Герц бросил через стол быстрый опасливый взгляд.

– Нет, господин барон. Тогда это был жалкий бунт маленького человека. Бессмысленный. Мне стыдно за него. Больше я таких глупостей не делаю.

– Жаль. Иногда маленькие глупости украшают жизнь.

– Ну, это был точно не тот случай! – мрачно ухмыльнулся доктор. – Нет, я не хочу сказать, будто попасть на службу к вам – это неудача, – спохватился он. – Не подумайте, господин барон!

– Успокойтесь, доктор. Я, собственно, хотел поговорить не об этом, – размешав ложечкой сахар, я положил её на блюдце и сделал глоток. – На ваши плечи легло слишком много работы, а вы ведь вовсе не обязаны заниматься лечением всех в замке. Вы лейб‑медик. Поэтому я прошу вас организовать работу больницы и впоследствии только курировать её. Сотрудников мы наймём.

– Благодарю, ваше благородие. Это было бы хорошо. Народу много, а будет ещё больше. Нынешнему штату уже сейчас непросто справляться. Даже учитывая тех, кто уже поступил на службу. Мне, конечно, следовало лучше прикинуть, сколько персонала понадобится, когда вы спрашивали. Просто мне прежде не приходилось отвечать за других медиков.

– Я поручу кому‑нибудь решить проблему нехватки людей. И последняя просьба. Не затруднит ли вас составить несколько рецептов блюд для грядущего торжества в честь тезоименитства?

Мои слова заметно удивила доктора.

– Меня? – переспросил он.

– Именно вас.

– Что ж… Если вам угодно… – было видно, что Герц растерян. – Почту за честь, конечно.

– Вот и отлично. Спасибо, что зашли.

Доктор понял, что аудиенция окончена. Встал, поклонился и быстро вышел.

– Садко.

– Да, мой барон, – ИскИн возник передо мной.

– Пусть господин Котов найдёт медицинский персонал. Столько, сколько нужно. И убедится, что у нас достаточно оборудования для больницы. Солдат с больным зубом это уже не солдат, а работник не работник. Если чего‑то не хватает, пускай купит.

– Принято, барон.

– И пригласи в кабинет отца Иоанна. Скажи, у меня к нему срочный разговор.

Пора сообщить Синоду о своей находке.