Страница 4 из 4
Ирма ещё не ложилась. Когда я тронул её за плечо, она сказала, Боже дай мне терпение и юркнула в постель. Я говорю, Ирма, милая, я не думаю гоняться за тобой, я просто хочу, чтобы ты спустилась и поговорила со мной и доком Вестом. Вестом? спрашивает она. С этим грязным стариком? Чего ради? Я говорю, Ирма, это что-то особенное, если ты мне сделаешь «фи», я достаточно сильный, чтобы заставить тебя. Встань, накинь на себя что-нибудь, убери этот чёртов крем со своего лица и спустись вниз. Всё, что мы хотим, это выпить по паре бокалов и обсудить кое-что.
Ну, говорит она, разве мы не стали господином и владельцем! Ты чертовски права, говорю я, ну, иди. Я ничего серьёзного не имел в виду, и она ничего серьёзно не восприняла, просто спокойно вытерла эту гадость со своего лица, кротко, как всегда, обула тапочки, накинула халат поверх пижамы и пошла. В свете, шедшем с лестничной клетки, я видел золотые отблески, точно видел.
Доктор Вест положил голову на руки. Маленького роста он был чистым и сухим, как палка. Я не понимаю, почему она назвала его грязным стариком. Он ещё не прикончил свой Jameson. Я подумал, что он видит сон – видимо появились жуки, но он поднял голову и сказал, я принёс это нам, я принёс это всему миру. Я и несколько миллиардов. Я не понял, что он имеет в виду.
Ирма увидела жуков и закричала. Их было пять или шесть, ничего страшного. Я обнял её, чтобы успокоить. Ирма, говорю я, всё, что они делают, это приносят прекрасные сновидения. Я хочу, чтобы ты увидела такое сновидение, подобное тем, что видел я. Позволь им чуть-чуть тебя укусить, это не больно. Но она закричала и попробовала вырваться из моих объятий. Она сказала, я не хочу этого, я только хочу … хочу …
Я не слушал её, я был одержим идеей, чтобы она увидела сны, как и я. Я не слушал её. Она так вертелась, что пижама сползла с её маленькой груди, а я только настаивал на своём, тупоголовый кретин. Эти маленькие груди – когда она была девочкой, я дразнил её тем, что ей нечем будет кормить своих детей. Но детей мы не могли иметь. На неё сел один из жуков, а я держал её, ведь их укус безвреден – на мне их сотни, и они даже не чешутся.
Она больше не кричала. Я почувствовал, как шок пронзил её тело, она сказала, о – о – о, что-то типа плача, каким она плакала в постели от секса, и её голос был похож на деревенские сливки. Жук улетел. Я нашёл её рот и поцеловал. Но лицо её обвисло – она умерла.
Я полагаю, сказал доктор Вест, что твоя маленькая леди … она спит?
Я отнёс её в кресло и сел рядом. Я не знал, что делать. Я помню, доктор Вест подошёл и стоял возле нас, хотя я хотел, чтобы он ушёл. Помню, я сказал что-то о том, что некоторые люди просто не могут видеть такие сны.
Он говорит, может оно и так, а может она мечтала сильнее, чем мы, Эл. Может быть, эта вещь предложила ей слишком мощную мечту, и она её не выдержала. Мечты – опасная штука, сказал он, у них есть тёмное свойство. Жуки могут сделать так, что мечта вспыхнет такой яркой вспышкой, что некоторые из нас могут её и не выдержать …
Я сказал ему, что больше не буду пытаться понять это. Я сказал, что должен был знать, что нельзя заставить другого человека видеть сны-мечтания. Это неправильно, это неправильно.
Доктор Вест ещё сказал, я не могу унести это обратно. Думаю, сказал он, эти сны – не болезнь, но чем-то похожи на неё. Они сделали мир не таким, каким он был в прошлом, и они могут разрушить его. Я попросил его никому ничего не говорить, а просто оставить нас.
Люди решат, что бар закрыт и дадут нам немного времени, прежде чем начнут ломиться в него.
И он ещё что-то сказал о том, что всё может стать только лучше, если жуки одержат верх, но захотят ли они это? Я сказал, что мне нет дела до мира, всё, что я хотел, это иметь приличную жизнь, работу, которую я умею хорошо делать, милую жену и, возможно, несколько детишек. Полагаю, что после этих слов доктор Вест и ушёл. Он просто маленький честный человек, пытающийся во всём разобраться, и мне не следовало говорить с ним так резко.
Понимаешь, я не пытался заставить тебя иметь мою мечту.
Ты выглядишь так, словно увидела свою мечту. Ты сейчас такая прекрасная, вот что я хочу тебе сказать. Я не понимаю, почему никогда не говорил тебе этого раньше.