Страница 3 из 4
Исчезли, говорит доктор Вест, и на участке с мягкой чистой землёй, где они были, никаких следов. Вот и вся история. Я всё думаю о ней. Остались считанные минуты до закрытия, иначе я бы слетел с катушек.
Доктор Вест не солгал, в противном случае он бы рассказ историю про русалку. Это не значит, что всё здесь правда. Кто такое вообще может утверждать, как говорят в суде? Может жуки успели укусить и его, прежде чем выбрались через дыру в оконной сетке? Одного укуса была вполне достаточно, чтобы продемонстрировать ему, что оно с тобой делает. Может нам поделиться ими?
Я бы с радостью. Что-то я в последнее время какой-то мягкий – совсем не ревную, что они ушли вместе с Лулу. Кажется, я вообще не испытываю сейчас злобных чувств, разве что желание утопить Ирму в ванной, но это невозможно. Ах, думаю, это у меня сейчас юмор такой, ведь настоящий мужчина этого не сможет сделать. К тому же, это моя вина, что Ирма стала такой. Что скажешь, Эл? В любом случае я бы предпочёл, чтобы Лулу ушла с доктором Вестом, нежели с этим торговцем, который выглядит как бритая свинья и хочет пива.
Пива. Почему они не могут хоть раз попросить чего-нибудь необычного, чтобы я задумался об этом, а не думал про жуков?
Осталось пять минут до закрытия.
Прошлым вечером Ирма нашла меня с моими жуками и обозвала их мухами. Держу пари, что она убеждена в этом. Это была лучшая часть моего сновидения – разбит наголову, в отключке, и тут спускается Ирма в ночнушке и включает свет. Пьяный, как свинья, заявляет она мне вся такая костлявая и в жутком настроении, теперь я вижу, куда уходит прибыль – в твоё нутро. Та, которая раньше говорила, как леди, и в чьих волосах сверкали золотые блёстки. Мухи, говорит она, сплошные кругом мухи.
Она не знает об этой дырочке, о моей лучшей мышиной норке, а не то она брызнула бы в него чистящего средства, и они вылезли бы оттуда и начистили ей физиономию. Я бы не хотел, чтобы это случилось. Забавно, каким нежным я сейчас стал. Раньше я был, как говорится, «Огранённым алмазом». Я надеюсь, что Ирма уже уложила спать к этому времени своё двадцатилетнее брюзжание. Хотя нет, оно было не все эти двадцать лет, о Иисусе. Я должен быть каким-то Всемогущим Богом – Аполлоном, Валентино, Рокфеллером, или я уж совсем плох? А в этих снах я прекрасен. В них я семи футов роста, бронзовый и готов на всё.
Вот опять говорят про Джоунсбург, в котором женщина устроила стрельбу в магазине радио и телетоваров. Она заявила, что шум этих приёмников мешает её снам. Послушайте, но эти же вещи… они же не означают, что жуки … Видимо, сегодня вечером у меня снов не будет. Не будет, пока я не поговорю по-настоящему с доктором Вестом. Ну, о …
Наступило утро. На этой золотистой улице жарко и тихо. Мне надо хорошенько обдумать всё то, что сказал доктор Вест.
Когда я стал закрываться, он опять появился, и я увидел, что он тоже хочет поговорить. Я сказал ему подождать, пока я всё закрывал и выключал свет, а потом мы уединились в задней комнате с бутылкой Jameson. Он выпил стопку и сказал, я привёз Лулу к себе. Судью тоже. Джонни Блада ещё не будет пару недель. Но о Судье могут хватиться.
Хватиться? спрашиваю я.
Он говорит, не притворяйся, Эл. Судья спит и видит сны, Лулу спит и видит сны, и не делай удивлённое лицо, что я вернулся и хочу переговорить с тобой. Такие потрёпанные дураки, как ты и я, Эл, говорит он, находятся в среднем возрасте, и мы можем ещё немного подождать исполнения своих мечтаний, тем более, в первую половину жизни мы особо ничего иного и не делали.
Пока я наливал ему вторую, он сказал, это Лулу принесла мне их обратно. Как это, спросил я. Она сама ничего специально не делала, говорит он, у неё лишний вес и высокое давление, а они любят это. Им нужна кровь, возможно, она помогает им размножаться. Только пара дюжин выбралась из той сферы, а сейчас их, вероятно, уже несколько колоний. Я был не совсем правдив, говорит он, я видел, как они вышли, и несколько из них летали вокруг меня, а в пятой паре их лап были какие-то штуковины, напоминавшие оружие. Пока я стоял неподвижно, один из них укусил меня, и я погрузился в сон, в котором отправился в путешествие к Альфе Центавра. Может, говорит он, они так делают, чтобы мы молчали и не мешали им напиться. А может, из-за любви и доброты.
Я спросил, правду ли он нам сказал, что половинки раковины пропали. Да, говорит он, и потом он повсюду ходил, искал их, переживая, пока однажды ночью не увидел голубые отблески над холмом Изодранный Камень. Он взобрался на холм, пробираясь через деревья с фонариком, и уселся ждать около того места, где, как ему казалось, он видел отблески. И, конечно же, они пришли и подарили ему мечту. И это в свою очередь разбивает ему сердце, так как он не знает, в чём его мечта.
Они пришли из-за Лулу. Всё, что мы сделали, говорит он, это выключили свет. И сели у открытого окна. Они пришли из-за Лулу, потому что она им подходит, но они позаботились и о Судье, и обо мне. Но мой сон был коротким, Эл. У меня мало крови.
Он осушил следующую порцию Jameson, пока я рассказывал ему, что случилось со мной. Он подошёл к одной из кабинок и что-то поднял с пола. Он наблюдательный и беспокойный человек. Это была пряжка, похоже на золотой бутон розы с девичьей туфли. В этой комнатке по субботам слишком оживлённо, а я за последние пару-тройку недель не убирался. Я сейчас включил только одну настольную лампу на нашем столике в двадцать пять ватт под розовым абажуром, которые выбирала Ирма – они выглядят мило. Но вы не найдёте ни одного дизайнера интерьера, у которого был бы такой же скверный вкус, как у неё. Доктор Вест играл с золотым бутоном розы на пряжке и потягивал Jameson, пока я вёл разговоры.
И я спросил его, откуда они пришли?
Ну, говорит он, из внешнего космоса, откуда ж ещё? Он вертел пряжкой на свету, и она отбрасывала на напиток отблески света – своего рода ореол славы. И он добавил, ну, или из внутреннего космоса.
Я спросил его, не думает ли он, что эти жуки связаны с последними убийствами. Он лишь пожал плечами. Тогда я спросил, послушай, а моя Ирма будет видеть сны?
Он не дал мне ответа. Я говорю, может быть это изменило бы её поведение и отношение к некоторым вещам? Может быть, говорит он. Мы не знаем, мы вообще мало что знаем о них. Когда мы больше знаем, мы правильнее задаём вопросы, ответить на которые сами не можем. Затем он налил себе очередную порцию Jameson, а я через некоторое время поднялся к себе по лестнице.