Ешь, истребляй, люби

Глава 9

— Потрогай себя, Маяри, — тягуче произносит Джона. — Подготовься для меня.

Я подчиняюсь, наслаждаясь властью, из-за которой этот мужчина застыл со сверхъестественной неподвижностью — напряжённый, как струна, натянутая до предела и готовая лопнуть.

— Ты тоже, — прошу я. — Я хочу смотреть.

Глаза вспыхивают. Он заводит руку за шею и одним плавным движением стягивает футболку через голову, небрежно отбрасывая в сторону. Его вид бьёт меня прямо под дых: широкие плечи, выточенная грудь, пресс на самой грани нелепости — и всё же бесспорно смертоносный. Он накачан так, что это больше похоже не на результат абонемента в спортзал, а на бессмертную анатомию.

— Достань меня, — приказывает он. — Сделай так, чтобы от этого мокрого беспорядка у тебя между ног я стал как следует твёрдым.

Я хватаюсь за пояс спортивных штанов и стягиваю их, цепляя резинку под яйцами. И теперь уже совершенно уверена: у меня в глазах сердечки.

— Давай, — шепчет он. — Намочи.

Я опускаю руку, собираю ладонью влагу между ног и провожу ею по всей его длине. Один раз, потом второй.

Стон, который он издаёт, звучит нечеловечески. Джона отступает на шаг и перехватывает инициативу, обхватывая рукой собственный член — толстый и длинный.

Я едва не падаю.

— Нравится то, что видишь? — поддразнивает он.

Пожалуй, даже слишком, думаю я. Я до унижения мокрая и пугающе близка к разрядке.

— Левую руку на сосок. Ущипни — да, вот так, — наставляет он, неторопливо двигая рукой. — Правой обводи клитор. Хорошо. Медленнее.

Я издаю постыдный звук.

— Сожми себя крепче, — умоляю его. — Хочу увидеть, как ты потеряешь контроль.

— Детка, не уверен, что ты это выдержишь. — Следуя моему указанию, он сжимает сильнее, так что костяшки белеют. Головка наливается тёмно-красным.

— Детка, я только что убила демона, — напоминаю я, вводя средний палец внутрь и снова начиная кружить. Его ноздри раздуваются. — С половиной демона как-нибудь справлюсь.

Он смеётся без тени веселья.

— Обопрись на одну руку, — приказывает он. — Разведи колени. Раздвинь себя пальцами и покажи мне ту тугую маленькую штучку, которую я сейчас разнесу.

Я складываю пальцы буквой V и выполняю приказ — и Джона теряет рассудок.

— Ты сводишь меня с ума, — стонет он. Не переставая ласкать себя рукой и не отрывая горячего, лазерно-точного взгляда от места между моих ног, он продолжает: — За те двадцать четыре часа, что мы знакомы, ты дважды пыталась меня убить, спасла мне жизнь и сама едва не погибла. А теперь я смотрю на эту красивую розовую киску и думаю, что она принадлежит мне. Что, чёрт возьми, со мной не так?

Я полностью ложусь на пол и развожу ноги ещё шире.

— Тогда накажи меня.

— Мелкая дрянь, — рычит он и со сверхъестественной скоростью оказывается надо мной: одна рука обхватывает моё горло, другая направляет член ко входу. Моя киска расступается, как шёлк, вокруг его горячей, широкой головки. — Слово? — отрывисто спрашивает он.

— Красный, — выдыхаю я, и он вонзает себя внутрь.

Мой стон растягивается — долгий, беспомощный, — а ему отвечает глухой рык, поднимающийся из какой-то глубокой и опасной части Джоны.

— Блядь! — кричу я в ту же секунду, когда он опускает голову и невнятно выдыхает мне в шею:

— Маяри.

Он позволяет мне привыкнуть к его размеру, а потом начинает двигаться — сдержанно и точно, короткими ритмичными толчками.

— Почему я не могу перестать думать о тебе? — тяжело дышит он надо мной, закидывает мою ногу себе на плечо и поворачивает голову, чтобы поцеловать икру.

Точка, которую он сейчас задевает, заставляет всю мою магию плясать на нервных окончаниях, поэтому мне требуется несколько секунд, чтобы ответить:

— Потому что я, блядь, восхитительна.

— Это и многое другое, — соглашается он. Его глаза и руки блуждают по всему моему телу, пока он трахает меня. — Что происходит?

— Меня трахают лучше, чем когда-либо в жиз…

— Нет, — со смешком перебивает он и меняет положение коленей, чтобы забросить себе на плечи обе мои ноги. На мгновение опускает взгляд, одержимо наблюдая, как входит в меня и выходит, а потом снова говорит: — Я чувствую, как от тебя что-то исходит. Словно энергия. Это твоя магия?

Я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться, но он трётся о новое место, которого прежде не находил никто.

— Думаю, да. Такое ощущение, будто она танцует. Повсюду. Во всех конечностях.

— Хм. — Он задумчиво смотрит на меня. — Ты когда-нибудь пробовала перенаправить её? Переместить?

— Нет, — отвечаю я, хотя пробовала. С тем светловолосым демоном. Перенаправила энергию в ладони и вытолкнула наружу. — Может быть.

— Попробуй, — настаивает Джона. Он перестаёт двигаться, склоняется надо мной огромным торсом и складывает меня пополам. — Попробуй направить её вот сюда, — говорит он, мягко зажимая сосок между двумя пальцами и перекатывая его.

Я закрываю глаза. Представляю, как собираю в теле всю магию и перемещаю, направляю её волнами, которые набегают на…

— Ох. — Глаза распахиваются.

Джона одаривает меня порочной ухмылкой.

— Хорошо, — мурлычет он, ещё сильнее перекатывая сосок и снова начиная двигаться — глубоко, вдавливаясь в меня.

Я даже не могу выразить словами, что происходит: каждый нерв, каждая нить магии внутри меня натягиваются и направляются в одну пылающую точку. Это одновременно ощущение и осознание, обострённые до предела и гудящие, будто весь мир сузился до одного яркого, невыносимого центра. Напряжение растёт, почти превращаясь в боль: одновременно слишком много и недостаточно.

— Это невероятно, — выдыхаю я.

— Помни своё слово, Маяри, — говорит он за мгновение до того, как я чувствую щипок — яркий, восхитительный укол боли.

Я опускаю взгляд и — охренеть, у Джоны когти, и сейчас он зажал ими мой сосок.

— Откуда они, блядь, взялись?! — визжу я.

Он смеётся и перестаёт двигаться.

— Я умею их прятать. Рога тоже. Хочешь посмотреть?

Я киваю, и он замирает.

Ни треска костей, ни гротескной деформации. Вместо этого под кожей происходит едва заметная перемена. Воздух вокруг уплотняется; его магия выталкивается наружу низким электрическим импульсом, на который моя отвечает инстинктивно.

И тогда кожа прямо над висками раскрывается.