Страница 14 из 29
Но надо было идти. Зачем? Он не мог точно сказать, однако некое внутреннее чувство влекло его вперед. Так что поежившись и подняв ворот бушлата, Старшина потопал дальше. Ноги вязли в снегу, и идти было крайне тяжело. Каждый шаг давался с боем и, выбившись из сил, он остановился, чтобы передохнуть. Вокруг тем временем стремительно сгущались быстрые зимние сумерки, и запоздало подумалось, что стоило взять фонарик. Ну хоть сигареты не забыл… Достав пачку, Тарасов принялся хлопать по карманам в поисках зажигалки, но потом вспомнил, что потерял её.
Хотя стоп! Потерял он её еще осенью, когда бегал по местным просекам, ища сообщников Даниэля. Точно! Вот что он тут делает! Ищет зажигалку! Старшина посмотрел по сторонам и мысль, показавшаяся с первого взгляда абсолютно логичной, начала вызывать вопросы. Столько времени прошло, листва опала, снег лег! Что тут найти можно после всего этого? Но, вместе с тем, уверенность в правильности своих действий не отпускала. Было что-то такое, что позволяло быть уверенным, что вот сейчас он её точно найдет! Но что?.. Пресловутая интуиция? Чутье? Как бы то ни было, нужно идти дальше.
Ворча под нос и тяжело пробираясь через откуда-то взявшиеся на накатанном просёлке сугробы, Тарасов побрел вперед. Минут через десять сквозь сплетение ветвей пробился свет огонька. Пойдя на него напрямки, проваливаясь в сугробы по пояс, он вышел, наконец, к стоящему посреди леса черному джипу, на капоте которого стояла горящая дергающимся на ветру огоньком металлическая зажигалка.
Взяв её в руки и подивившись, что в маленьком корпусе хватило топлива на такой срок, Старшина хотел было прикурить, но остановился. Что-то было неправильно! Повернув голову, он посмотрел сквозь лобовое стекло джипа. Внутри салона, словно залитая вода, колыхалась черная смоляная темнота. И стоило Тарасову посмотреть на неё, как он все понял! Вот откуда было то свербящее ощущение взгляда! Эта штука искала его и зажигалка была всего лишь ниточкой! Следом, по которому эта штука, чем бы она ни была, гонится за ним!
Стекла джипа лопнули с громким хлопком и темнота, метнувшись через них наружу, оказалась громадным, антрацитово-черным зверем. Налетел порыв ветра. Ветви заколыхались, осыпая все вокруг снегом, который закружился, превращаясь в мощную вьюгу, и сквозь молочную пелену над желтыми, словно противотуманки, глазами зверя вспыхнули два ярких изумрудно зеленых. Понимая, что надо валить Старшина рванулся в сторону, чтобы уйти с того места, где его последний раз видели, но ноги увязли в снегу настолько, что получилось только упасть, причем под глубоким и мягким на вид сугробом оказались весьма жесткие, крашеные рыжей краской доски, об которые он звезданулся локтем так, что искры из глаз полетели, выругался, попытался отползти и только потом осмотрелся.
Часы на тумбочке показывали без пятнадцати пять. Немного подышав, чтобы прийти в себя, Тарасов размотал с ног накрутившуюся на них простыню, встал, потирая ушибленный при падении с койки локоть, и побрел на кухню. По идее, можно было еще подремать, но сон после такого не шел. Поставив чайник, он убрал со стола остатки вчерашней посиделки с Комбатом, нашел сигареты, прикурил от плиты, чтобы сэкономить спичку и сел на табуретку возле форточки.
Дура-а-ак… Какой же он дурак! Эта зверюга и эта тварь — он их уже видел! Так же во сне, но не придал значения! Но если их хер забудешь, то вот остальные детали… Вроде район очень похожий на тот, где у него квартира. Во всяком случае пейзажи характерные… Вороны… одна из них что-то ему принесла. Крестик? Нет — руну из крестика. Руну «Мир» - символ мирового древа. Либо мудрость и защита, либо обман и самообман. Трактуй как хочешь. А «живица», если верить Митрофанову, это его смола. Интересно… хотя че интересного? Нихрена пока не ясно! Череп, руки по локоть в крови. Если сон вещий, то ничего хорошего не предвещает. Надо бы хоть сейчас, пока не забыл, все записать…
Найдя блокнот, Старшина принялся фиксировать подробности, но тут в окно кто-то постучал. Выглянув, он увидел прапорщика Тынуэуева, который, держа в руках сухую ветку, настойчиво долбил ей по стеклу.
- Привет, Валер! - встав на табурет, Тарасов высунулся в форточку. - Случилось чего?
- Не спишь?
- Ну как видишь…
- Пошли, че покажу! Пошли, айда, пошли!
- Дай хоть одеться!
Тынуэуев терпением не отличался, так что одеваться пришлось под долбежку в стекло. Утро и без этого не задалось, поэтому, выскочив на улицу, Старшина не смог сдержать раздражения.
- Валер, ну еперный ты театр! Я только проснулся! Я че, в трусах должен был на мороз бежать!?
- Че-то ты, Васька, ворчливый какой! - отмахнулся от него Тынуэуев, - Не выспался?
- Тут выспишься!
- Мне тоже не спалось... Проснулся - дневальный дрыхнет. Спалился, дурачок, теперь снег чистить будет! Но я вовремя проснулся! Спугнул!
- Кого спугнул?
- Волгу черную, которую ты ищешь.
- Это тебе кто сказал?
- Кто-то! - хитро улыбнувшись, Тынуэуев, подмигнул Старшине., - Ты не это думай! Ты думай, что за гостинец она тебе оставила!
- Гостинец?
- Ага! Вон на «шестерке» твоей! На капоте! - он указал пальцем в сторону машины Тарасова, припаркованной на пятачке между КПП и штабом, - Подкинуть хотела, наверное, как Витальке, но Виталька хитрый! Виталька сказал мне, после того раза, за машинами смотреть. Я выхожу, смотрю — одна лишняя! Ай, думаю, кто заехал, почему не знаю? А она как стартанет в лес! И пропала! Я сразу понял, что это та самая «Волга»!
- Сейчас посмотрим…
Достав блокнот, Старшина сверился с оставленными на стоянке следами и согласно кивнул. Это была «та самая «Волга». Ее колея шла прямо через заснеженную поляну, где летом проводились занятия по физ подготовке, и уходила в лес. Параллельно ей шла стежка следов от валенок.
- Ходил — смотрел, - ответил на невысказанный вопрос Тынуэуев. - Совсем пропала!
- Интересно…
- Очень! Гостинец смотри! Вон!
Повернувшись в указанном направлении, Тарасов увидел, что на капоте его машины стоит, почти как во сне, но только не горит, металлическая зажигалка. Медленно подойдя, он осмотрел сперва её, затем машину и следы вокруг. Натоптано было ботинками маленького размера. Твою мать… Но признаков минирования, равно как и следов вскрытия замечено не было, так что, после некоторого колебания, Старшина рискнул взять зажигалку в руки. Тынуэуев, крутившийся рядом, вопросительно кивнул.
- Это чья? Твоя?
- Моя… Потерял её… осенью.