Страница 15 из 28
Глава 8
— Мальчик мой, — шепчет Сола, прижимая Макса к себе настолько крепко, что я готов поклясться, что слышу, как трещат его кости.
— Со мной всё в порядке, мам, — тихо отвечает Макс, но я вижу, как он сжимает объёмный свитер Солы руками, как вздрагивают его плечи.
Держится. Не рыдает, но голос дрожит. А вот Сола не может похвастаться сейчас своей выдержкой. По бледным щекам катятся слёзы, а во взгляде — смесь паники и облегчения.
И вот он, момент, когда я могу закрыть свои грёбаные гештальты. Наказать ту, которая когда‑то сбежала от меня, не спросив разрешения, но я сижу на месте и что есть силы сжимаю ручки кожаного кресла.
Бросаю взгляд на Грека, который, вероятно, впервые с нашего знакомства, молчит и никого не подкалывает. Он тоже просчитывает, чем нам может это всё грозить. И что‑то мне подсказывает, что проблем теперь будет намного больше. Да и не верю я в такие совпадения, как внезапное появление призраков прошлого.
Вот только если мозг уже прогнал несколько сценариев дальнейшего развития событий, то глаза оценили всё, что скрыто и что видно.
Сола. Мысленно пробую её имя на вкус и понимаю, какого чёрта Грек был шокирован, когда заглянул в комнату отдыха. И вроде же ничего в ней особенного нет, но она не такая, как все. Всё такая же стройная, только бёдра стали чуть шире, волосы длиннее. И эти её глаза!
Она чувствует мой взгляд и поднимает глаза. Вижу целую бурю эмоций в её взгляде, но не могу понять.
— Мам, они мне помогли, — Макс говорит твёрдо, заглядывая ей в глаза, а Сола аккуратно, трясущимися пальцами проводит по щеке сына. — Это меня пытались успокоить, чтобы не убегал, — совсем тихо отвечает Макс, а я слышу хруст.
Опускаю голову и понимаю, что оторвал ручку кресла.
Грек в дальнем углу кабинета громко хмыкает, заставляя Солу вздрогнуть и обернуться. В воздухе повисает слишком много вопросов. А вот ответа нет. Ни единого, сука!
Так ведь не бывает, что одна и та же женщина появляется в моей жизни ровно в тот момент, когда на горизонте намечаются большие перемены. И для кого‑то они будут хорошие, а для кого‑то — последние.
— Как, оказывается, тесен мир, да, Сола? — задаю вопрос, а самого так и подмывает схватить её и вытрясти всё, что она знает.
— Мам, вы знакомы? — Макс переводит взгляд с меня на Солу, но та — как дикая кошка. Уже готова броситься в атаку.
— И сейчас ты тоже будешь рассказывать, что случайно здесь оказалась? — уже не спрашиваю, но всё же жду от неё ещё реакции.
По крови разгоняется адреналин, и я слышу, как сердце грохочет в груди. Воспоминания снова накрывают. Девчонка, которую я пытался приручить, а вышло так, что сам стал её заложником. Пускай и в своих мыслях.
— Да, сынок, — наконец отвечает Сола, и её голос дрожит, но она старается это скрыть. — Мы с Демидом Александровичем давние знакомые.
Макс переводит взгляд с матери на меня, потом снова на мать. В его глазах — растерянность и недоумение. Он явно пытается сложить в голове картину, но кусочки не сходятся. Может, нужно свои предположения выдвинуть, и у нас сложится общая картина.
— Так это ты попросила Демона, чтобы он приехал за город? — начинает он, но Сола кладёт ладонь на его плечо.
— Куда «за город»? Где тебя именно держали, сынок? — начинает выпытывать она, совершенно игнорируя тот момент, что пацан назвал меня Демоном. Но вдруг резко поднимает на меня взгляд, прожигая, и добавляет: — Потом, Макс. Всё потом. Давай лучше я тебя в больницу отвезу.
Я чувствую, как внутри закипает смесь злости, раздражения и чего‑то ещё, того, что я так долго пытался вытравить из себя. Воспоминания нахлынули волной: тот день, когда она просто сбежала, оставив после себя лишь пустоту и вопросы без ответов. И вот она здесь, всё та же Сола, но в то же время совсем другая. Да ещё и мать! Выходит, замуж вышла, пацана родила. Да только как вышло так, что его избили? Хороша мать!
Сола разворачивается, чтобы выйти из кабинета, но Грек, до этого молча наблюдавший за происходящим, шумно выдыхает и делает шаг вперёд, преграждая ей путь:
— Не так быстро, Аглая. Похоже, нам предстоит долгий разговор. Может, начнём с самого начала?
Сола поднимает на него взгляд, потом смотрит на меня. В её глазах я вижу борьбу: страх, решимость, отчаяние. Она глубоко вдыхает, словно набираясь сил.
— Хорошо, — говорит она твёрдо. — Я же за этим, собственно, сюда и пришла. Но сначала я отвезу сына в больницу.
— Сомневаюсь, — отвечаю я и поднимаюсь с кресла.
Сола вздрагивает, но не отступает. Смотрит так, будто готова сейчас умереть. Хотя что‑то мне подсказывает, что так и будет, если она выйдет отсюда, да ещё и с пацаном.
— Макс может побыть в соседней комнате, — говорю я, когда между нами остаётся всего лишь шаг. — Он побудет там, пока ты расскажешь мне, почему спустя столько лет ты явилась. Только в этот раз сама.
Макс бросает на меня короткий взгляд. Я вижу, как он напрягается, как медленно отпускает руку Солы, сжимая свои кулаки. Черты становятся чётче и грубее. И вот сейчас мне хочется спросить у Солы, или Аглаи, где же отец Макса, который должен защищать его.
А память снова подкидывает мне воспоминания, когда эта зараза кричала о ненависти и проклинала меня, говоря о том, что ни одна не согласится стать моей и родить мне детей.
Вот сейчас всплывает логический вопрос: какого чёрта я помню каждый проведённый с ней момент?
— Моему сыну нужна помощь, Демид Александрович, — холодным тоном отрезает Сола.
— Сейчас будет, — бодро говорит Грек, стоя у двери. — Как раз и провожу Макса к врачу. А ты, Аглая Эдуардовна Соловьёва, всё же расскажи, как так вышло, что ты снова оказалась здесь. Мне тоже будет интересно послушать. Идём, Макс, — Грек берёт пацана за плечо, но тот сопротивляется.
Значит, Аглая Соловьёва. И какого чёрта она была Солой? Но я вижу, как она напряжена сейчас, как бешено пульсирует жилка на её тонкой шейке, как бледнеет кожа. Она чувствует опасность, но не покоряется.