Страница 4 из 28
- Итак, мои верные дуболомы! - построив бойцов возле машины, он прикинул объем кузова, потом обвел рукой фронт работ, - Делов тут — начать и кончить. На час максимум. А времени у нас — до обеда. Так что, если закончим погрузку с опережением графика, потом разрешу поиграть в «Тишину». Продолжительность игры зависит от того, как быстро управитесь. Так что все в ваших руках. Вперед!
Бойцы с энтузиазмом покивали и буквально накинулись на работу. Тарасов не успел выкурить пару сигарет как кузов был плотно забит воняющими креазотом шпалами. Правила у упомянутой армейской игры были нехитрые: издавать как можно меньше шума, дабы не мешать товарищам дремать. Так как шпалы были не то, чтобы кому-то нужны, но и не то, чтобы вообще ничьи, играть решили отъехав от карьера и припарковавшись в кустах на просеке. Бойцы, найдя места поуютнее, завалились дрыхнуть, а Старшина потопал в Ташлу. Марина ковырялась в огороде. Увидев Тарасова, она отряхнула руки и помахала ему.
- Здрастье! Что? Денис никого моложе не нашел, чтобы за самогоном послать? Забыл, растяпа, хотя я ему два раза напоминала!
- Я, Марин, на это задание с корыстной целью вызвался…
- Да уж поняла! Проходите...
Тарасов прошел в дом, вымыл руки и сел за стол. Марина начерпала тарелку борща, сдобрила его сметаной и, поставив перед Старшиной, села напротив.
- Ешьте…
- А ты?
- Я не голодная… Что у вас там? Много работы?
- В армии две главные проблемы.. - взяв ложку, Старшина поболтал ей в тарелке, - Дохрена работы и нечего делать. Не знаешь даже, что хуже.
- Почему?
- Солдат без дела — потенциальное ЧП. От безделья всякая фигня в голову лезет.
- Какая, например?
- Всякая… Напиться, подраться, вверенное имущество стибрить и применить с ущербом себе и окружающим. Парням восемнадцать-двадцать лет — энергии много, а мозгов еще не наблюдается. Так что целый день ходишь — думаешь, чем их занять, чтобы они не убились, а тебя, за это, в тюрьму не закрыли.
- Да… Денис рассказывал как они, в училище, веселились… Как живы, только остались?
- Вот и фигня-то… - согласно кивнул Тарасов, - Ты думаешь, почему в армию в таком возрасте призывают?
- Почему?
- Потому, что в восемнадцать лет тебе кажется, что ты бессмертный. Ты даже не задумываешься о том, что сейчас пух — и тебя нет. Призови кого в тридцать — да фиг ты их из окопа выгонишь.
- А вы как же? Вы же уже взрослый, а все равно в армии..? Воевали вот...
- Пока молодой был — воевал. А сейчас — нафиг-нафиг. Я лучше портянки в каптерке посчитаю. Хватит… Навоевался…
В дверь постучали. Встав, Марина вышла в сени откуда, секунду спустя, полился поток ругани. Тарасов с интересом прислушался к нехарактерным для Поволжья ставропольским оборотам, потом встретил вернувшуюся хозяйку сочувственным взглядом.
- Эко ты их… Должники?
- Хуже! Сектанты!
- Сектанты? В деревне?
- Ага… Города им мало! Все ходят и ходят! Книжки свои тулят.
- А что они тут забыли?
- Да кто их знает!?
- Я в смысле, что это простая математика. В городе плотность населения выше. То есть, за одно и тоже время, они могут обойти больше людей. Допустим, девяносто девять из ста их пошлют, а один клюнет...
- Ой да ну их… - отмахнулась Марина, - Чаю налить?
- Нет. Не могу уже — долг зовет. У меня там солдатики без пригляду, а я только что говорил, как это опасно.
Облизав ложку, Старшина положил её рядом с пустой тарелкой и встал. Марина кивнула на старый вещмешок у двери. Взяв его, Тарасов вышел и столкнулся нос к носу с попом, поднимавшимся на крыльцо.
- Бог помощь, - тяжело кивнул тот, - Хозяйка дома?
- Опять, что ли! - услышав, выглянула из сеней Марина, - А! Это вы…
- Я, дочь моя… Налей мне грамм сто в долг. Я после занесу, а то на рясе карманов нема…
- Сейчас…
Марина скрылась в доме, потом вышла неся граненый стакан. Поп перекрестил посуду, махнул его залпом не закусывая и громко выдохнул.
- Хороша… Дай бог тебе здоровья…
- Спасибо. Вы какими судьбами на нашу улицу?
- Да так… Слежу.
- За этими, что ли? Они прям вот недавно заходили.
- Ты их послала, надеюсь?
- А нахер они мне тут? Все равно ничего не покупают.
- Правильно! Так их. Не слушай, книжек не бери, бесовское это! Еще сто грамм можно, а то эти душу не уняли?
- Душа болит, что конкуренты по бизнесу распоясались? - с усмешкой поинтересовался Тарасов, - На вашу территорию лезут?
- Типун те на язык… Какой тут «бизнес»? Село татарское! - поп смерил Старшину недобрым взглядом, - Ты, вообще, кто?
- Василий Иванович это, - пояснила Марина вернувшись с очередными ста граммами, - С Денисом вместе служат.
- Ясно... Целая часть и все к тебе за самогоном, - поп покосился на вещмешок, - Повезло...
- Не жалуюсь.
- Да те грех жаловаться! Деньги, поди, в семью рекой текут? Вы-ж расписались, как я слышал? А венчаться-то когда будете?
- Да мы и не собирались, вроде?
- Во грехе жить станете?
- А вы нас бесплатно обвенчаете?
- Тьфу ты… Я тебе о Боге, а ты мне про деньги! Деньги, кстати, вечером занесу…
Бурча: «Бизнес у меня тут! Да какой простихосподи бизнес — расплодили большевики нехристей!», поп спустился с крыльца и потопал по своим делам. Тарасов тоже откланялся и порысачил обратно, стараясь особо не звенеть бутылками — развлечений на селе немного, событий ярких тоже, так что про военного, в будний день с мешком самогона бегающего, пересуды ходить будут долго. А нахера ему такая слава?
Но незамеченным выбраться из Ташлы не получилось. У трассы, ему наперерез, словно герой-комсомолец с гранатой под танк, кинулся болезненного вида юноша с криком: «Скажите! Вы верите в Бога!?». Настроения вступать в религиозный диспут у Старшины не было, так что, немного некуртуазно послав богоносца нахуй, он, по перебежал трассу и, только скрывшись за кустами, растущими вдоль ведущей в часть «бетонки», обернулся. Юноша некоторое время смотрел ему в след, потом развернулся и потопал к стоявшему у обочины синему микроавтобусу «Тойота». Централизованно вас значит сюда подвозят? Ладно, запомним...
***