Страница 3 из 28
- Ну потому, что какой из него военный?
- Да такой же, как и из Дубко, - отмахнулся Старшина, - Но служит-же? И даже толк есть. У нас сейчас ситуация не та, чтобы офицерами разбрасываться…
Некоторое время они молча курили, наблюдая как Кромский пытается руководить уборкой в клубе. Получалось это у него не очень, но боец видя, что Тарасов зорко бдит, держал себя в рамках и даже что-то делал, несмотря на свою «дембелеватость».
- Этот, стало быть, «наш», - вздохнув, Старшина кивнул на Кромского, - А вы себе этого забрали? Как его? Деревянкин, кажется.
- «Деревянный», - Мешков постучал по лавке, - Как по Чехову, ей богу. Я его «Буратиной» называю.
- Чего так ласково?
- Я? Я еще так. Вот Зампотех! Вот он его «ласкает» на двух языках — родном и матерном.
- Натворил что-то?
- Пока нет. И, походу, не успеет. Руслан Шарипович сказал, что бы этого неструганого близко к машинам не подпускали.
- Чего он так на него взъелся?
- Да как тебе сказать? Ты прикол с ведром компрессии знаешь?
- Конечно знаю! Кто-ж его не знает?
- Как выяснилось — есть кадры… - любящий рассказывать такие истории Мешков расплылся в довольной улыбке, - Займанов его решил подъебать по старинке. Говорит: «Хорошо, что вы тут, товарищ лейтенант, а то беда! Пожарная машина встала! Компрессию упустили, теперь крутим-крутим — толку хуй! Нам бы той компрессии хотя бы ведерко, а то Комбат узнает — пострадают все. Сходите до Селивёрстова — надавите на него погонами, ибо «старший прапорщик» для него не авторитет.»
Злорадствовать было не хорошо, но Старшина не удержался от ухмылки. Мешков солидарно покивал.
- Ну лейтенантик, такое услышав, перья распушил, ведерко схватил и к «Сильверу». И давай у того компрессию требовать. Николаич чуть заживо не охуел, но виду не подал. А когда понял, что происходит, решил прикол поддержать и молвил человеческим голосом: «Иди-ка ты, мил человек, нахуй. У меня тут все под счет и по документам. А ты не со стаканом пришел, а с ведром. Вон видишь там здание? В нем сидит брат Солнца и Луны, наместник Бога на земле, властелин царств, царь над царями, властитель над властелинами, заместитель командира батальона по вопросам тыла, великий и богоподобный Рафик Нафикович. И если он прикажет выдать тебе компрессию — я выдам. Хоть ведро, хоть два, хоть опохмелиться каждое утро. Коли не убоишься — проси. А я самоуправство чинить права не имею…
- Только не говори, что он к Зампотылу пошел..?
- Нет конечно! Он что — совсем дурак? ОН ПОЗВОНИЛ!!!
- Ой ма-а-ть… - Тарасов закрыл лицо в притворном ужасе, - Представляю, что там было…
- Там в этот момент Комбат был. И Зампотех. Прям в кабинете. Так что не — даже не представляешь.
- Беда… Деревянкин-то у нас не только умный, но и везучий...
- Не то слово. Зампотыл на Займанова и Селивёрства час орал не повторяясь. Орал, а те ржали. И Нафикович тоже ржал. И от этого еще больше орал…
В курилку сунулся посыльный из штаба. Немного тормознув, он принялся быстро переводить взгляд с Мешкова на Тарасова и обратно, потом, наконец, сообразил.
- Товарищ старший прапорщик… Разрешите обратится к прапорщику Тарасову!?
- О Вась! Я же тебе говорил, что разницы между «прапорщиком» и «старшим прапорщиком» даже солдаты не видят? Смотри, сколько тупил!
- Зато бухгалтерия видит, - отмахнулся Старшина, - Что такое?
- Вас Начальник Штаба к себе вызывает!
- Хорошо — сейчас подойду. Ладно, Вадим — спасибо за увлекательную беседу… Пойду — узнаю, что стряслось?
- Это, сто пудов, Дубко опять нажаловался, - предположил Мешков, - Он на меня уже две докладные написал, скопидом несчастный.
- Вот и выясним...
Махнув рукой, Тарасов затушил окурок в урне и пошел в сторону штаба. На крыльце он остановился, проверил как сидит фуражка, одернул китель — если Дубко и правда нажаловался, а там было за что, то лучше предстать перед Начштаба без нарушений формы одежды. Убедившись, что все как надо, Старшина вошел в Штаб и постучал в дверь кабинета.
- Вызывали, товарищ подполковник?
- Да — проходите, - на лице Начштаба играла хитрая улыбка, - Руслан Шарипович помнится давно, весной еще, упоминал, что вы брались забор вокруг части чинить? Как результаты, кто распорядился?
- Да никто… - пожал плечами Тарасов, не понимая, почему Начштаба начал интересоваться этим только сейчас, - Это я так — в инициативном порядке решил выяснить, как его «малой кровью» залатать. Ну после того как на Катюхина напали… А то ходят тут всякие! Но бревен много надо, машина, люди...
- Понятно… Знаете, мне тут, на днях, доложили, что, на просеке какой-то фургон видели. Неоднократно! Наверняка опять что-то воруют! Так что надо нам срочно забор залатать! И, кровь из носу, до холодов это сделать, а то земля схватится и, считай, до весны будем с этими дырами жить. Так что, раз уж у вас были идеи на данный счет, вам и карты в руки. Людей и машину выделю. Справитесь?
- Так точно! Разрешите идти?
Старшина отдал воинское приветствие и, вспоминая старую армейскую поговорку про то, что инициатива делает с инициатором, вышел.
***
- Иваныч, не в службу, а в дружбу... - взъерошенный Ротный поймал Старшину, когда тот уже готовился отправляться на промысел за шпалами, - Соседи твои проставляться собираются, заказали у Маришки самогон. А я его дома забыл. Мне сейчас никак не вырваться — можешь заскочить и забрать, а то деньги уже взял и как-то оно некрасиво получается. Понимаешь?
- «Нешто я да не пойму, при моем-то при уму? Чай, не лаптем щи хлебаю, соображаю, что к чему», - Тарасов снова процитировал Филатова и задумчиво оглянулся на ждущий его грузовик, - Ладно - попробую.
- Спасибо!
- «Спасибо» на хлеб не намажешь. Я к тебе наладился, считай, поесть на халяву, а самогон просто предлог.
- Давай! - Катюхин гулко хохотнул, - И Маришке скажи, что я подзадержусь.
- А то она сама не догадается… - махнув ему рукой Старшина залез в кабину.
Старый карьер располагался в шести километрах от части по прямой. По дороге, разумеется было намного больше, но водила, с молчаливого соизволения Тарасова, срезал через лес по просеке вдоль ЛЭП и через какой-то накатанный деревенскими проселок, в конце чуть эффектно не вылетев с пятиметрового обрыва. Шпалы, о которых говорил Начштаба, пришлось немного поискать и, когда нашли, Старшина сделал присутствующим предложение, от которого те не смогли отказаться.