Страница 64 из 92
смерть. Впитывают её. Становятся ею.
Сегодня здесь умру я. Или Касумов. Или мы оба.
Но Оля выживет. Это единственное, что важно.
Внутри было темно. Свет пробивался через разбитые окна — серый, тусклый. Запах
ржавчины, мочи, гнили. И крови. Свежей крови.
Мурашки пробежали по спине.
Чья кровь? Её?
Нет. Нет. Она жива. Должна быть жива.
Мы прошли через цех. Пустой, гулкий. Шаги эхом отражались от стен. В конце —
дверь. Железная, тяжёлая.
Один из охранников открыл. Кивнул:
— Заходи.
Я вошёл.
Комната. Бетонные стены, одна лампа под потолком, стул в центре. На стуле — Оля.
Сердце остановилось.
Жива. Жива. Жива.
Руки связаны за спиной. Лицо разбито — губа рассечена, синяк под глазом. Платье
порвано. Но глаза — живые. Смотрят на меня. Полные страха. И любви.
— Алихан...
Голос сорванный. Хриплый. Она плакала.
— Я здесь. — Шаг вперёд. Охранники схватили за плечи. Удержали. — Отпустите её. Я
пришёл.
Смех из угла.
Касумов.
Он вышел из тени. Улыбался. Доволен собой. Победитель.
— Варвар. Наконец-то.
— Отпусти её.
— Сначала поговорим.
Он подошёл ближе. Встал между мной и Олей. Смотрел снизу вверх — невысокий, но
опасный. Змея в человеческом обличье.
— Пять лет я ждал этого момента. Пять лет планировал. Мечтал.
— Мечтай быстрее. Я тороплюсь.
Он усмехнулся:
— Всё ещё дерзкий. Хорошо. Люблю, когда ломаются дерзкие.
Ломаются. Он хочет сломать меня. Не убить — сломать. Унизить.
Уничтожить изнутри.
Что он задумал?
— Отпусти её, — повторил я. — Возьми меня. Делай что хочешь. Но она уходит.
Касумов покачал головой:
— Нет. Она останется. Будет смотреть.
— Смотреть на что?
Он улыбнулся. Широко. Страшно.
— На то, как великий Варвар становится никем.
Охранники толкнули меня вперёд. Я упал на колени. Руки завели за спину.
Пластиковые стяжки — туго, до боли.
— Обыскать.
Нашли всё. Нож. Пистолет. Телефон. Бросили на пол.
Касумов поднял пистолет. Покрутил в руках.
— «Глок». Хорошее оружие. Сколько людей ты убил из него?
Я молчал.
— Не помнишь? Или слишком много?
— Отпусти её.
— Заело пластинку? — Он присел передо мной. — Хорошо. Отпущу. Когда ты сделаешь
то, что я скажу.
— Что?
Касумов достал телефон. Поставил на штатив. Направил камеру на меня.
— Скажи в камеру: «Я, Алихан Эльдарханов, по кличке Варвар, отдаюсь добровольно.
Ради русской шлюхи. Потому что люблю её больше чести. Больше жизни. Больше
всего».
Унижение. Публичное. На камеру. Чтобы потом показать всем. Каждому,
кто меня боялся. Каждому, кто уважал.
Варвар — на коленях. Ради бабы.
Я посмотрел на Олю. Она плакала. Качала головой. Шептала: «Нет, не надо,
пожалуйста...»
Ради неё — можно. Ради неё — всё можно.
— Я, Алихан Эльдарханов, по кличке Варвар...
— Громче.
— ...отдаюсь добровольно. Ради неё. Потому что люблю её. Больше чести. Больше
жизни. Больше всего.
Голос не дрогнул. Я говорил правду. Впервые за двадцать лет — чистую правду.
Касумов улыбнулся:
— Хороший мальчик.
Он выключил камеру. Убрал телефон.
— Теперь второе.
— Что ещё?
Касумов подошёл к Оле. Погладил её по щеке. Она дёрнулась.
— Не трогай её, — прорычал я.
— Почему? Она красивая. — Он провёл пальцем по её губе. По разбитой, окровавленной
губе. — Понимаю, что ты в ней нашёл.
— Убери руки.
— Или что? — Он обернулся. — Ты на коленях. Связан. Окружён моими людьми. Что ты
сделаешь?
Ничего. Сейчас — ничего. Но потом...
Потом я вырву ему глаза. Голыми руками. Медленно. Пока он будет
кричать.
Касумов вернулся ко мне. Встал напротив.
— Пять лет назад ты убил моего брата. Резал горло при мне. Заставил смотреть.
— Он украл два миллиона. Предал.
— Он был моим братом! — Касумов ударил меня. В лицо. Сильно. Мир качнулся. —
Единственным! А ты убил его как собаку!
Кровь потекла из носа. Я сплюнул.
— Он заслужил.
Ещё удар. И ещё. И ещё.
Я упал. Лицом в бетон. Голова гудела. Во рту — кровь.
— Алихан! — Крик Оли. Истошный. Сорванный.
— Молчи, сука! — Кто-то ударил её. Я услышал. Не видел — но услышал.
Её ударили. Мою Олю. При мне.
Ярость. Чистая. Первобытная. Красная пелена перед глазами.
Я рванулся. Стяжки впились в запястья — кровь потекла. Охранники навалились —
трое, четверо. Придавили к полу.
— Держите его!
Касумов смеялся.
— Вот он, великий Варвар. Бьётся как зверь в клетке. Ради бабы.
Он наклонился к моему уху.
— Знаешь, что я с тобой сделаю? — Шёпот. Сладкий. Ядовитый. — То же, что ты сделал
с моим братом. Только хуже.
Я замер.
— Она будет смотреть. Каждую секунду. И потом, когда ты посмотришь ей в глаза —
увидишь только отвращение.
Нет. Нет. Нет.
Что он задумал?
Касумов выпрямился.
— Поднимите его.
Меня подняли. Поставили на колени. Голова кружилась. Кровь заливала глаза.
Касумов стоял передо мной. Расстёгивал ремень.
— Смотри на меня, Варвар. И запоминай.
Нет.
Нет.
НЕТ.
Оля закричала.
И мир погас.
Когда падаешь в бездну — время останавливается. Ты видишь всё.
Понимаешь всё. И ничего не можешь изменить.
Я падал. В бездну. В ад. В то, что хуже смерти.
Но одна мысль держала меня на плаву. Одна. Единственная.
Она жива. Она рядом. Она ждёт.
И я выживу. Ради неё. Через любую боль. Через любое унижение.