Страница 55 из 92
Он не вернётся. Мёртв. Знаю. Чувствую пустоту внутри. Там, где был он.
Пустота разрастается. Съедает меня изнутри. Скоро не останется ничего.
Только оболочка. Пустая.
Дверь открылась. Марьям вошла. Увидела меня на полу. Присела рядом.
— Оля, — позвала тихо.
Я не ответила. Не могла. Горло сжато. Слов нет.
— Вставай. Поешь что-нибудь.
Я покачала головой.
— Тогда хотя бы воды попей. — Она протянула стакан.
Я взяла. Руки тряслись так, что вода расплескалась. Марьям помогла. Я пила
маленькими глотками. Холодная вода обожгла горло.
— Он вернётся, — сказала Марьям.
— Не вернётся. Семнадцать часов молчания.
— Варвар сильный. Самый сильный. Если кто и выживет — то он.
— Ты сама не веришь в это. — Я посмотрела на неё. — Вижу в глазах. Ты тоже
думаешь, что он мёртв.
Марьям опустила взгляд. Молчала. Ответ без слов.
Даже она не верит. Даже она приняла, что Варвар мёртв. Значит, это
правда. Не просто мои страхи. Реальность.
Четыре дня. Пять. Шесть вечера.
Восемнадцать часов.
Я вернулась к окну. Смотрела на ворота. Последняя надежда таяла. С каждой минутой.
С каждым вдохом.
Ещё два часа. До темноты. Если к темноте не вернётся — значит точно
мёртв. Дам себе ещё два часа. А потом...
Пистолет под подушкой ждал. Холодный. Терпеливый. Готовый закончить эту боль.
Семь вечера. Час до темноты.
Я встала. Подошла к кровати. Достала пистолет. Проверила — одна пуля в обойме.
Этого достаточно.
Села на край кровати. Пистолет в руках. Тяжёлый. Реальный.
Одно движение. Приставить к виску. Нажать. И всё. Никакой боли.
Никакого ожидания. Никакой пустоты. Просто темнота. Покой.
Палец лёг на курок.
Прости, Алихан. Не смогла без тебя. Обещала — вместе до конца.
Выполняю.
Звук мотора.
Я замерла. Прислушалась. Мотор. Машины. Несколько машин.
Подбежала к окну. Ворота открываются. Два джипа въезжают. Не три. Два.
Потери. Одна машина не вернулась. Пятеро мёртвых. Или больше.
Первый джип остановился у крыльца. Дверь открылась. Вышел Руслан. Окровавленный.
Раненый. Но живой.
Второй. Магомед. Тоже в крови. Хромает.
Третий. Четвёртый. Пятый.
Где он? Где Алихан?
Последним вышел он.
Медленно. Тяжело. Держался за дверь джипа. Вся левая сторона в крови. Рука прижата
к боку. Но идёт. Сам. На своих ногах.
Живой. Боже мой, он живой.
Я бросила пистолет. Выбежала из комнаты. Вниз по лестнице — три ступеньки за раз.
Чуть не упала. Не важно. Бежала.
Распахнула входную дверь. Выбежала на крыльцо.
Алихан стоял у джипа. Поднял голову. Увидел меня. Улыбнулся. Слабо, устало. Но
улыбнулся.
Я бросилась к нему. Обняла — осторожно, боялась сделать больно. Он стиснул меня
одной рукой. Крепко. Отчаянно.
— Живой, — прорыдала я. — Ты живой, живой, живой...
— Живой. — Голос хриплый, сорванный. — Вернулся. Как обещал.
Я отстранилась. Посмотрела на него. Лицо в синяках, на лбу рассечение, левая рука
висит неестественно. И кровь. Много крови.
— Ты ранен, — выдохнула я.
— Пустяки. — Он качнулся. Я подхватила. — Три пули. Одна в плечо, две в бок. Не
смертельно.
— Три пули — не смертельно?! — Голос сорвался на крик. — Внутрь! Сейчас же!
Магомед подхватил его с другой стороны. Мы завели в дом. Уложили на диван в
гостиной. Я побежала за аптечкой. Руки тряслись. Сердце билось где-то в горле.
Живой. Он живой. Раненый, но живой. Это главное. Остальное вылечим.
Вернулась. Стала резать окровавленную одежду. Обнажила раны. Три пулевых. Одна в
плече — навылет. Две в боку — одна застряла, вторая задела рёбра.
— Нужен врач, — сказала я.
— Нет. — Алихан схватил мою руку. — Никаких врачей. Полиция спросит. Доставай
сама.
— Я не хирург!
— Но почти врач. — Он улыбнулся. — Справишься.
Я посмотрела на Руслана:
— Инструменты. Хирургические. Где взять?
— Есть. Внизу. В подвале. — Он ушёл. Вернулся через минуту с чемоданом. Открыл —
скальпели, зажимы, иглы, нитки.
Подпольная операционная. Конечно. У него всё есть.
Я достала морфин. Вколола Алихану. Он зашипел, но не отстранился. Через минуту
глаза стали мутнеть.
— Оля, — прошептал он.
— Да?
— Армен мёртв. — Улыбнулся слабо. — Правая рука Касумова. Взял его. Выбил
информацию. Теперь знаю где прячется Касумов.
Сердце упало. Не облегчение. Страх.
— Значит война не закончена?
— Нет. — Глаза закрылись. — Но скоро закончится. Знаю где он. В Дагестане. Поеду
туда. Когда раны заживут.
Слёзы потекли снова. Не от горя. От усталости. От понимания что это не конец.
Война продолжается.
— Хорошо. — Я поцеловала его в лоб. — Отдыхай. Я вытащу пули. Зашью. Всё будет
хорошо.
— Знаю. — Глаза закрылись. — Доверяю тебе.
Морфин подействовал. Алихан отключился. Я взяла скальпель. Руки перестали дрожать.
Врач во мне проснулся. Профессионал. Тот, кем я должна была стать.
Резала. Доставала пули. Зашивала. Три часа работы. Магомед ассистировал — держал
инструменты, вытирал кровь. Руслан стоял рядом. Наблюдал.
Когда закончила, была вся в крови. Его крови. Я вытерла руки. Проверила пульс —
слабый, но ровный. Дыхание ровное. Выживет.
Выживет. Я спасла его. Вытащила пули. Зашила раны. Врач. Наконец-то
стала тем, кем хотела. Спасаю жизни. Не отнимаю.
Но Касумов жив. Где-то в Дагестане. Ждёт. Планирует. Война не
закончена.
А значит, мы всё ещё в опасности. Всё ещё живём от удара до удара. От
выстрела до выстрела.
Руслан коснулся моего плеча:
— Спасибо. Ты спасла его.
Я кивнула. Не могла говорить. Горло сжато эмоциями.
Мы перенесли Алихана в спальню. Уложили на кровать. Я села рядом. Взяла его руку в
свою. Большую, тёплую, живую.
Живой. Вернулся. Как обещал. Убил Армена. Узнал где Касумов. Но это
ещё не конец. Война продолжается. И когда он выздоровеет, поедет снова. В
Дагестан. Убивать.
И я снова буду ждать. Восемнадцать часов ада. Или больше. С пистолетом
под подушкой. На грани самоубийства.
Я легла рядом. Прижалась к нему. Слушала дыхание. Ровное. Спокойное. Живое.
Когда ждёшь восемнадцать часов, не зная жив ли любимый, каждая секунда
— вечность. Ты умираешь тысячу раз. Представляешь его труп. Готовишься к