Страница 51 из 92
Глава 19
Алихан
Я смотрел на неё. Она спала — свернулась калачиком под одеялом, лицо спрятала в
подушку. Дышала ровно, спокойно. Впервые за три ночи спала без кошмаров.
Истощение взяло своё. Тело отключилось, дало отдохнуть.
На тумбочке рядом — пистолет. Глок, который я дал ей. Она держала его под подушкой
теперь. Всегда. Даже когда я рядом. Привычка. Или параноя. Или инстинкт
выживания.
Моя девочка стала убийцей. Две ночи назад нажала на курок и отняла две
жизни. Смотрела в глаза тому, кого убивала. Не дрогнула. Не сдалась.
Выжила.
И я горжусь ей так, что грудь распирает.
И одновременно ненавижу себя. За то, что довёл её до этого. За то, что
превратил в того, кем она не должна была стать. Врач. Она должна была
лечить, спасать жизни. А теперь отнимает их.
Всё из-за меня. Из-за моей войны. Из-за моей одержимости ею.
Я встал с кровати. Тихо, чтобы не разбудить. Надел джинсы, футболку. Вышел из
комнаты. Спустился в кабинет. Руслан уже там — сидел за столом, изучал карты,
фотографии.
— Не спишь? — спросил он.
— Не могу. — Я плеснул себе виски, выпил залпом. Обожгло горло. Хорошо. Отвлекло
от мыслей на секунду. — Думаю.
— О Касумове?
— О ней. — Я налил ещё. — О том, что чуть не потерял её две ночи назад. Если бы не
научил стрелять... если бы она не смогла... блядь.
Голос сорвался. Я стукнул кулаком по столу. Стакан подпрыгнул, виски
расплескалось.
Я видел её после. В той комнате. Окружённую мёртвыми телами. С
пистолетом в руках. Бледную, трясущуюся, но живую. И единственная мысль в
голове — слава Аллаху, она жива. Жива, жива, жива.
А потом — ярость. Чистая, всепоглощающая ярость. На Касумова. На этот
ёбаный мир. На себя.
Руслан молчал. Ждал. Знал — когда я в таком состоянии, лучше не перебивать.
— Он пошлёт ещё, — сказал я наконец. — Восемь мёртвых — это ничего для него. У
него людей дохуя. Денег дохуя. Он будет пытаться снова и снова. Пока не
доберётся.
— Или пока ты не доберёшься до него первым, — сказал Руслан.
Я посмотрел на него. Он знал меня двадцать лет. С самой войны. Видел, каким я был
— четырнадцатилетним пацаном, который убил первого русского солдата, чтобы
спасти мать. Не спас. Но убил. И продолжал убивать. Двадцать лет. Сотни людей.
Может тысячи. Я перестал считать.
— Я знаю, где он, — сказал Руслан тихо.
Сердце ёкнуло. Я выпрямился.
— Где?
— Складской район на юге Москвы. Старый завод, заброшенный. Там один из главных
людей Касумова — Армен. Правая рука. — Руслан показал на карту. — Охрана —
двадцать человек. Может больше. Автоматы, броня. Крепость.
— Откуда инфа?
— Один из его людей. Купили за триста тысяч долларов. Он сдал локацию, график
охраны, планировку. Говорит Армен знает где прячется Касумов.
Я смотрел на карту. Завод. Складской район. Двадцать человек охраны. Армен —
правая рука Касумова. Как ниточка к пауку.
Взять Армена живым. Выбить информацию где Касумов. Потом убить
ублюдка. И эта война закончится. Оля будет в безопасности. Я смогу спать
спокойно.
Или умру, пытаясь. Двадцать против... сколько у меня? Пятнадцать
бойцов. Может двадцать, если соберу всех. Силы равны. Но у них защита, у
меня нападение. Преимущество у них.
Но мне насрать на преимущество. Я пойду туда. И убью этого ублюдка.
Даже если сдохну сам.
— Когда идём? — спросил я.
— Ты уверен? — Руслан нахмурился. — Варвар, это может быть ловушка. Информатор мог
нас обмануть. Продать обратно Касумову.
— Проверь его.
— Как?
— Отрежь палец. — Я сказал это спокойно, как будто предложил кофе. — Если соврёт —
узнаем. Если правду — палец отрастёт. В конце концов.
Руслан кивнул. Привык к моим методам. Двадцать лет рядом — привыкнешь к чему
угодно.
Я подошёл к окну. Смотрел на сад. Темнота, голые деревья, забор с колючей
проволокой. Крепость. Тюрьма. Дом.
Она наверху. Спит. Видит кошмары. Убивает во сне тех, кого убила
наяву. Я знаю эти кошмары. Помню свои — после первого убийства. Мне было
четырнадцать. Резал русского солдата ножом. Долго, неумело. Он кричал,
молил. Я не останавливался. Потому что иначе он убил бы меня. Или мать.
Месяц кошмары мучили. Потом прошли. Научился жить с этим. С памятью о
мёртвых. С их лицами в голове.
Оля научится тоже. Или сломается. Третьего не дано.
— Если я не вернусь, — сказал я, не оборачиваясь, — отвези её подальше отсюда. Дай
денег. Документы. Новую жизнь.
— Варвар...
— Обещай, блядь! — Я развернулся. — Обещай, что позаботишься о ней!
Руслан встал. Посмотрел мне в глаза.
— Обещаю. — Серьёзно, твёрдо. — Но ты вернёшься. Всегда возвращался.
— В этот раз могу не успеть. Двадцать охранников не дураки. Они ждут. Готовы.
Знают, что я приду. — Я налил виски снова. — Это будет резня. Мы или они. Все.
До последнего.
— Тогда возьми всех людей. Всю огневую мощь. Сровняй этот завод с землёй.
— Нет. — Я покачал головой. — Полиция. ФСБ. Слишком громко. Нужно тихо. Быстро.
Зайти, убить, выйти.
— С двадцатью бойцами против двадцати? Это самоубийство.
— Тогда самоубийство. — Я усмехнулся. — Но его труп пойдёт со мной в могилу.
Обещаю.
Руслан молчал. Знал — спорить бесполезно. Когда я принял решение, ничто не
остановит.
Я поднялся обратно. Тихо вошёл в комнату. Оля не проснулась. Я лёг рядом. Обнял
её. Она инстинктивно прижалась ближе. Даже во сне тянулась ко мне.
Моя. Только моя. Никто не заберёт её у меня. Живым. Только через мой
труп.
Касумов сделал ошибку. Попытался забрать то, что принадлежит мне.
Теперь заплатит. Жизнью. Медленной, мучительной смертью.
Я целовал её волосы, вдыхал запах — шампунь, мыло, она. Запоминал. На случай
если...
Нет. Не думай так. Ты вернёшься. Должен вернуться. Потому что без тебя
она не выживет. Руслан увезёт, даст денег, документы. Но она не захочет
жить. Сказала сама — без меня умрёт. Не от рук Касумова. Сама. Перережет
вены или выпрыгнет из окна.
Две сломанные души, держащиеся друг за друга. Одна падёт — вторая
следом.
Романтично? Нет. Ёбнуто? Да. Но это мы. Наша любовь. Больная,
токсичная, разрушительная. Единственная настоящая.