Страница 5 из 92
Глава 2
Меня провели через огромный холл с мраморным полом, хрустальной люстрой размером с
мою комнату и широкой лестницей, ведущей на второй этаж. Всюду дорого, роскошно,
безвкусно — позолота, лепнина, огромные картины в тяжёлых рамах. Деньги кричали
отовсюду.
Охранник — тот самый молодой, что был в квартире — вёл меня по коридору третьего
этажа. Шакал остался внизу, о чём-то говорил по телефону.
Коридор длинный, с множеством дверей. Ковровая дорожка глушила шаги. Бра на стенах
давали приглушённый свет.
Мы остановились у двери в самом конце. Охранник достал ключ, открыл, щёлкнул
выключателем.
— Заходи.
Я переступила порог.
Комната оказалась... обычной. Не роскошной, не страшной. Просто комната.
Двуспальная кровать с белым бельём, шкаф, тумбочка, стол у окна, стул. Маленькая
дверь — видимо, ванная. Окно с решёткой — я сразу заметила.
Клетка. Просто обставленная получше.
Охранник бросил мой рюкзак на кровать.
— Еду принесут через полчаса. Утром в восемь приведут к Алихану. — Он развернулся
к выходу.
— Подождите.
Он обернулся. Посмотрел вопросительно.
— Как... как мне вас называть?
— Тимур. — Он пожал плечами. — Но тебе лучше вообще ни с кем не разговаривать.
Особенно с жёнами хозяина.
— Жёнами?
— У Алихана три жены. Зарема — старшая, ей тридцать восемь. Марьям — средняя,
двадцать девять. Луиза — младшая, двадцать четыре. — Он говорил монотонно, как
заученное. — Они тебя возненавидят. Сразу. Не попадайся им на глаза.
— Почему?
Тимур усмехнулся:
— Потому что ты молодая, красивая и Алихан забрал тебя сам. Он последние два года
ни на одну женщину не смотрел. А тут — привёз. Они решат, что ты особенная.
— Я не...
— Плевать. — Он отмахнулся. — Они так решат. И будут делать твою жизнь адом. Так
что молчи, не высовывайся и делай, что велят. Проживёшь дольше.
Он вышел. Замок щёлкнул снаружи.
Я осталась одна.
Подошла к окну. Решётка — прутья толстые, сварены намертво. За окном — темнота,
лес, тишина. Фонари у забора далеко, огоньки как звёзды.
Я опустилась на кровать. Обхватила колени руками. Не плакала. Слёз не было.
Онемение. Пустота.
Мать продала меня. Я в клетке. Завтра встреча с этим... Варваром. Алиханом.
Монстром с мёртвыми глазами.
Что он сделает со мной?
Страх подкрался медленно, холодно. Я задрожала. Сжала кулаки, впилась ногтями в
ладони. Боль. Нужна боль, чтобы не сойти с ума.
Через полчаса дверь открылась. Девушка лет двадцати, в простом сером платье и
платке на голове, внесла поднос. Поставила на стол молча, не глядя на меня, и
вышла.
На подносе — тарелка плова, лаваш, чай в пиале, сахар.
Я не хотела есть. Но желудок скрутило — я ничего не ела с утра, больше двенадцати
часов назад. Я подошла к столу, села, взяла ложку.
Плов был вкусным. Горячим, с мясом, морковью, специями. Я ела медленно,
механически. Потом выпила чай — сладкий, крепкий, обжигающий.
Тарелка пустая. Я уставилась в неё.
Что дальше?
Не знаю.
Я встала, подошла к рюкзаку. Расстегнула. Внутри — моя сменная одежда, нижнее
бельё, зубная щётка, косметичка с расчёской и резинками для волос, телефон.
Телефон!
Я выхватила его. Экран мёртвый — разряжен. Зарядки нет.
Конечно нет. Кому я позвоню? Полиции? Скажу что? «Меня украли за долги матери»?
Они пришлют участкового, который получит взятку и уйдёт. Или не пришлют вовсе —
мать наверняка чёрная для них после слива.
Подругам? У меня одна подруга — Катя. Она студентка, как я. Что она сделает?
Никто мне не поможет.
Я бросила телефон на кровать. Разделась, оставила нижнее бельё. Зашла в ванную.
Маленькая, но чистая. Душевая кабина, раковина, унитаз, зеркало. Полотенца, мыло,
шампунь — всё есть.
Я встала под душ. Горячая вода обожгла кожу. Я не убавляла температуру. Пусть
жжёт. Пусть напоминает, что я жива.
Я стояла под струями, пока вода не стала чуть тёплой. Потом вышла, вытерлась.
Посмотрела в зеркало.
Бледное лицо. Тёмные круги под глазами. Мокрые волосы. Губы сжаты. Я не узнала
себя.
Кто я теперь?
Собственность. Вещь. Трофей.
Я вернулась в комнату. Легла на кровать, накрылась одеялом. Выключила свет.
Темнота. Тишина. Только тиканье часов на тумбочке.
Я закрыла глаза.
Не спала.
Утро пришло слишком быстро.
Я не спала почти всю ночь. Проваливалась в короткие, тяжёлые дрёмы, полные
кошмаров — мать с иглой в вене, мёртвые глаза Алихана, руки, которые сжимают
горло.
В семь утра дверь открылась. Та же девушка в сером платье и платке внесла поднос с
завтраком — каша, сыр, хлеб, чай. Поставила молча, вышла.
Я встала. Умылась. Оделась в те же джинсы и свитер — других вещей нет. Расчесала
волосы, собрала в хвост. Позавтракала. Механически, не чувствуя вкуса.
В восемь ровно дверь снова открылась.
Тимур.
— Пошли. Хозяин ждёт.
Я встала. Выпрямилась. Подняла подбородок. Не покажу страх.
Мы спустились на второй этаж. Тимур постучал в массивную дверь из тёмного дерева.
— Войдите, — донёсся голос изнутри. Низкий, хриплый. Его голос.
Тимур открыл дверь, кивнул мне. Я вошла.
Кабинет.
Огромный. Книжные шкафы вдоль стен, тяжёлый дубовый стол, кожаное кресло, диван,
камин. Окна во всю стену, вид на лес. Запах дорогого табака, кожи, дерева.
Алихан сидел за столом. На нём — белая рубашка с закатанными рукавами, татуировки
на предплечьях хорошо видны. Волосы влажные — только из душа. Щетина аккуратно
подстрижена. Шрамы на лице всё такие же уродливые при дневном свете.
Он смотрел на меня. Молча.
Дверь за спиной закрылась. Я осталась наедине с ним.
— Подойди ближе, — приказал он.
Я подошла к столу. Остановилась в метре.
— Ближе.
Ещё шаг.
Он откинулся в кресле, скрестил руки на груди. Изучал меня взглядом хищника.
— Как спалось?
Вопрос прозвучал обыденно, почти вежливо. Но в его тоне не было ни капли участия.
— Нормально, — соврала я.
— Врёшь. — Он усмехнулся, криво, одним уголком рта. — Под глазами синяки. Не
спала. Боялась?
Я промолчала.
— Боялась, — констатировал он. — Это нормально. Страх — здоровая реакция.
Показывает, что ты понимаешь ситуацию.